Глинский подвижник архимандрит Феоген, настоятель

Глинский подвижник архимандрит Феоген, настоятель
 
21 февраля 1959 года о. Феоген был утвержден настоятелем Глинской пустыни.
 
Архимандрит Феоген (в миру Фома Семенович Таран) родился 21 марта 1883 г. в селе Годовщина Гайвороновского уезда Курской губернии, в семье крестьянина. В 1895 г. Фома окончил трехклассную сельскую школу, а в 1902 г. поступил в Глинскую пустынь. После общих послушаний он был назначен на послушание при живописной мастерской, где почти двадцать лет трудился под непосредственным руководством о. Серафима (Амелина), постигая не только искусство живописи, но, главное, искусство монашеской жизни.
В рясофор Фома был пострижен 24 сентября 1908 г., а 29 июня 1918 г. — в монашество с именем Феоген.
Смиряя себя во  всем, постепенно приобрел инок сокрушение сердца. Настоятель архимандрит Иоанникий (Гомолко) писал, что он «качеств хороших и усерден». В 1919 г. епископ Тамбовский Павел (Поспелов) рукоположил его в сан иеродиакона.
После закрытия Глинской пустыни иеродиакон Феоген служил в Покровской церкви села Белокопытово Глуховского района, с 1932 по 1936 г. — в Рождество-Богородичной церкви Глухова, а затем до 1938 г. — в Воздвиженской церкви Севска.
После закрытия этого храма до 1941 г. он «работал по найму  в Глухове у частных лиц» Когда в 1941 г. открылась Ильинская церковь села Ковенки Шалыгинского района, отец Серафим (Амелин) начал служить там священником, а о. Феоген был иеродиаконом. В 1942 г. о. Феоген одним из первых вернулся в Глинскую пустынь и трудился над восстановлением обители. В 1944 г. епископом Сумским и Ахтырским Корнилием о. Феоген был рукоположен во иеромонаха и в том же году награжден набедренником . С 1944 по 1950 г. о. Феоген исполнял должность казначея и был надежным помощником настоятеля в деле управления монастырем.
В те годы в епархии не хватало священников на приходах, и 27 марта 1950 г. иеромонах Феоген был назначен настоятелем Ильинской церкви села Ковенки, в 1952 г. он был награжден наперсным крестом, а затем возвращен в Глинскую пустынь для исполнения той же должности казначея. Однако уже в марте 1953 г. о. Феогена опять направили на приход. Теперь уже настоятелем церкви села Хмелово Смелковского района Сумской области. Здесь он ревностно подвизался в пастырском служении и в 1955 г. — «за усердие и примерные труды на пользу Церкви Божией» был возведен Святейшим Патриархом Алексием в сан игумена.
Однако обитель нуждалась в нем, и сам о. Феоген всем сердцем стремился в Глинскую пустынь, где прошла большая часть его подвижнической жизни. Благочинный Глуховского района писал о нем: «О. Феоген любит свой монастырь и много в нем потрудился, умереть желает в монастыре». Еще летом 1957 г. архимандрит Таврион и старцы обители просили епископа Евстратия вернуть о. Феогена в обитель. Поводом к этому послужило прошение схиигумена Андроника (Лукаша) об освобождении его по болезни от обязанностей благочинного монастыря. Своим преемником он хотел бы видеть о. Феогена, и все старцы обители поддерживали его в этом. Но епископ Евстратий ответил, что не может оставить благоустроенный трудами о. Феогена приход без священника. В июне 1958 г. уже архимандрит Серафим (Амелин) возобновил прошение, и 27 июля игумен Феоген вернулся в Глинскую пустынь, где стал благочинным обители.
Почти с первых дней иноческой жизни о. Феоген  делал все только по совету о. Серафима, чтил его как мудрого старца, ни на йоту не отступал от его воли и питал к отцу настоятелю самую преданную, искреннюю и самоотверженную любовь. Каждое слово отца архимандрита воспринималось им как повеление свыше. Все силы прикладывал он, чтобы исполнить слово старца, от которого получил и первые уроки монашеской жизни, и глубокие наставления о пастырском служении. Вместе с о. Серафимом претерпел он тяжелые годы после закрытия Глинской пустыни и был его ближайшим помощником при восстановлении обители.
Когда о. Феогена из Глинской пустыни посылали служить на приход, он не обращал внимания ни на похвалы, ни на осуждение, но строго держался установленных старцем правил внутренней и внешней жизни. Он всегда помнил и старался исполнять наставление о пастырском самоусовершенствовании, данное ему при переводе на приход. Пастырское самоусовершенствование — неотложное, необходимое дело служения у Престола Божия. Идущий этим путем пастырь никогда не окажется в положении «наемника» (Ин.10:12), нерадящего о своих овцах; не станет он и бескачественной солью, потерявшей свою силу (Мф.5:13). Но он будет благодатным светом для мира, любящим отцом для своей паствы, будет добрым пастырем, способным всюду сеять радость, мир и семена доброй жизни; он найдет в себе силы показать и высший подвиг самоотвержения — положить душу свою за других и тем до конца выполнит свой долг перед Богом, людьми и своей совестью.
Крайне смиренный, о. Феоген всем сердцем внимал не только наставлениям, но самому образу жизни отца настоятеля, стремился впитать в себя и воспринять добродетели, которыми так богат был о. Серафим.
Особенно старался о. Феоген настраивать душу, чтобы она была кроткая, смиренная, простая и незлобивая, ибо только в таких душах обитает благодать Святого Духа. По молитвам своего старца, о. Феоген отличался всегда «примерной монашеской жизнью» и стал поистине духовной личностью.
3 ноября 1958 г., по желанию братии, он был назначен временно исполняющим обязанности настоятеля Глинской пустыни, а 21 февраля 1959 г. утвержден в этой должности.
Отец Феоген оправдал доверие иноков, настоятельствовал усердно, всегда был на высоте положения. Новый настоятель старался во всем сохранить порядок, установленный схиархимандритом Серафимом и, следуя его заветам, объединял братию в духовный союз. В послужном списке о. Феогена сказано, что он «старается сохранить и поддерживать мирный и спокойный общежительный порядок среди монашеской братии, показывая собою пример исполнителя своего долга перед Христовой Церковью и перед святой обителью.
Отец Феоген очень заботился об иноках, плакал, когда сам совершал постриг в монашество. Молитвенность его и духовную поддержку братия всегда чувствовала. Благочинный писал о нем: «Архимандрит Феоген к своим обязанностям относится похвально. В обращении с братией весьма тактичен, всеми насельниками обители уважаем и пользуется высоким авторитетом среди них». Всех покрывал он любовью, всех упрашивал, чтоб не было ропота, недовольства, чтоб послушания несли с ревностью. Сам крайне смиренный, он и иноков особенно приучал к смирению.
Автор этих строк получил от него наставление, которое запомнил на всю жизнь. Перед вечерним богослужением братия пошли на спевку. Автор, как певчий правого хора, тоже должен был идти, но не пошел. Настоятель мягко его спросил, почему он остался.
— Да там лишние разговоры.   
— Это не твое дело, ты отвечать за это не будешь. Знай свое дело — следи за собой и исполняй послушание.
Эта кротость настоятеля перерождала человека и побуждала его обращать внимание на себя, а не на недостатки других.
Обитель при о. Феогене духовно возрастала. Во время его настоятельства Глинская пустынь по-прежнему оставалась великим духовным центром, откуда истинное православие распространялось по всей стране. В монастырь, как и раньше, со всех концов страны приезжало множество богомольцев, иногда более 700 человек в день. Всех их братия не только кормила, но и предоставляла им ночлег. При о. Феогене возрастали и доходы монастыря.
Однако органы советской власти всеми силами мешали духовнопросветительной деятельности Глинской пустыни. В конце 1958 г. о. Феоген получил распоряжение епископа Сумского и Ахтырского Иоасафа «немедленно уволить всех рабочих, которые не являются зарегистрированными насельниками», то есть всех временных послушников, еще не принятых в обитель по указу. В следующем году вообще запретили принимать новых насельников.
Следили и за тем, чтобы в обители не возрастало число священнослужителей.
С начала лета 1959 г. в монастырь стали приезжать различные комиссии по проверке санитарного состояния и паспортного режима обители, цель которых заключалась в том, чтобы опорочить монастырь и подготовить документы к его закрытию. По результатам проверок в вышестоящие партийные и советские органы направлялись требования о закрытии обители, содержащие самую нелепую клевету. В актах, составленных этими комиссиями, подчеркивалось: «В монастырь Глинская пустынь систематически прибывают посетители из самых отдаленных мест Советского Союза». Это особенно раздражало местные власти.
Указом Сумского епархиального управления в Глинской пустыни было запрещено предоставлять паломникам гостиницу и кормить их, но, безусловно, этот указ не выполнялся. Наоборот, накануне закрытия обители братия во главе с настоятелем стремились как можно больше духовно и материально помочь людям, поддержать и укрепить их на будущее.
В архиве уполномоченного по делам Православной Церкви по Сумской области за этот период сохранилась «Справка нарушений по монастырю Глинская пустынь».
Вот что вменялось в вину обители:
«1. В монастыре предоставляют паломникам гостиницу и питание...
2. На автомашине и гужтранспортом привозят и увозят паломников со станции Локоть и из Глухова... На станции Локоть организовали гостиницу, где останавливаются приезжие паломники...».Так, несмотря на запреты епархиального начальства и угрозы советской власти, Глинские иноки, исполняя заветы прежних настоятелей и сохраняя вековые традиции пустыни, продолжали оказывать самый теплый и заботливый прием богомольцам.
Архимандрит Феоген укреплял и поддерживал духовную и хозяйственную жизнь обители, поэтому, не считаясь с мнением братии, его отстранили от управления монастырем. 29 июля 1960 г. указом управляющего Сумской епархией архиепископа Андрея «в силу сложившихся обстоятельств» о. Феоген был освобожден от должности настоятеля Глинской пустыни. Уполномоченный так опасался его духовно-благотворного влияния на иноков, что о. Феоген был даже лишен права оставаться в обители и вынужден был покинуть пустынь.
13 июля 1961 года архиепископ Черниговский и Нежинский Андрей подписал распоряжение о закрытии обители, и на следующий день 14 июля пустынь была закрыта.
 
Источник: Глинский Патерик, 2009, с.607-613