Великий Глинский подвижник схиархимандрит Иоанн (Маслов)

Великий Глинский подвижник схиархимандрит Иоанн (Маслов)
31 марта 1963 года отец Иоанн был рукоположен в сан иеромонаха. 
 
Отец Иоанн выдающийся духовный пастырь, богослов и педагог.
<…> Родился Иван Сергеевич Маслов 6 января 1932 года в деревне Потаповка Сумской области в крестьянской семье — в одной из тех державшихся строгих христианских обычаев и нравов семей, в которых вырастали на Русской земле великие праведники — столпы православной веры и благочестия.
Промыслительно было само рождение будущего старца в великий день навечерия Рождества Христова. Крещен младенец был 9 января в селе Сопич в храме во имя св. Николая Мирликийского и наречен Иоанном.<…> 
Это был избранник Божий, от рождения наделенный многими благодатными  дарованиями. Старчество, как способность открывать людям волю Божию, провидеть их сокровенные мысли и чувства и вести истинным, единственно верным спасительным путем ко Христу было даровано о. Иоанну еще в молодости. Именно поэтому духовноопытные Глинские подвижники с первых дней поступления его в обитель стали посылать к двадцатидвухлетнему послушнику богомольцев за советом, а настоятель обители схиархимандрит Серафим (Амелин), пользовавшийся огромным духовным авторитетом, против обыкновения (обычно новоначальные проходили длительный искус) сразу благословил его отвечать на многочисленные письма, поступавшие в обитель от тех, кто просил совета, духовного наставления и помощи. Сколько же человеческого горя, скорбей и недоумений принял уже тогда в свое горящее любовью к Богу и людям сердце молодой послушник! Ответы его, наполненные благодатью Святого Духа, всегда были душеспасительны. Подписывая их, настоятель дивился его духовной мудрости, читал тем, кто был в его келлии, и восклицал: «Так и надо наставлять!» Впоследствии, когда о. Иоанна спрашивали, кто говорил ему, что писать богомольцам, он отвечал: «Бог». Иван не только отвечал на письма, но полностью исполнял послушание письмоводителя. Отвечал тем, от кого обитель получала посылки, денежные переводы, записки на поминовение и т.п.
Так Иван начал свое самоотверженное служение Богу и ближним, ведя жизнь самую скромную, строгую и смиренную. Нес послушание письмописца, трудился в столярной мастерской, делал свечи, затем был заведующим аптекой и одновременно клиросным. Впоследствии батюшка говорил: «Я на лошади в аптеку ездил в Шалыгино. Лошадь такая хорошая была». Все в монастыре его любили, никто не ругал.
Особенно близок был Иван схиархимандриту Андронику, который, впервые встретившись с ним, сказал: «Вот никогда раньше его не видел, а стал мне он самым родным мне человеком». Однажды в Глинской пустыни Иван тяжело заболел. Старец Андроник 2 ночи не отходил от его постели — так Ивану было плохо.
8 октября 1957 г. в день празднования преставления преп. Сергия Радонежского (как батюшка говорил, «под Иоанна Богослова») он был пострижен в монашество с именем Иоанн в честь св. апостола Иоанна Богослова. Случай для Глинской пустыни, где постригали только после многих лет искуса, необыкновенный. Батюшка впоследствии рассказывал, что его и будущего иеромонаха Зосиму келейно постригал старец Андроник (уведомление епископу было послано уже после пострига).
Узы дружбы тесно связывали о. Иоанна и о. Андроника до самой кончины о. Андроника, а духовно-молитвенное общение их никогда не прекращалось. Письма схиархимандрита Андроника к о. Иоанну переполнены такой горячей любовью, заботой, задушевностью и уважением, что никого не могут оставить равнодушным. Вот как он обращается к о. Иоанну: «Дорогой мой, родненький духовный сыночек», «Дорогое и родное мое чадо о Господе» и пишет: «Я часто спрашиваю своих окружающих о Вас, ибо мне хочется лицом к лицу поговорить с Вами и насладиться нашей родственной встречей».
Старец схиархимандрит Андроник, характеризуя начальный период иноческой жизни своего духовного сына, говорил: «Он всех прошел», то есть был первым среди Глинских иноков.
В послужном списке тех лет сказано: «Монах Иоанн Маслов отличается исключительным смирением и кротостью; несмотря на свою болезненность, он исполнителен в послушаниях». Так всю жизнь старец ставил во главу угла смирение, всегда во всем обвинял и укорял себя.
Впоследствии, когда о. Иоанна спрашивали: «Батюшка, кто был самый великий в Глинской пустыни?» Он отвечал: «Великого знает Бог».
Уже в те годы проявилась тесная связь о. Иоанна с духовным миром. Настоятель схиархимандрит Серафим (Амелин) после своей блаженной кончины не раз являлся ему во сне в полном облачении и наставлял его.
В 1961 году Глинская пустынь была закрыта. Батюшка рассказывал: «Когда мы уходили из монастыря, старцы нам сказали: «На фундаменте стойте, который вам дан, иначе собьетесь!»
В том же году о. Иоанн по благословению старца Андроника поступил в Московскую Духовную Семинарию. В 1962 году, в Великий Четверг он был рукоположен в Патриаршем Богоявленском соборе в сан иеродиакона, а в 1963 году — в сан иеромонаха.
Учился батюшка очень хорошо. Его любил и уважал ректор Московской Духовной Академии и Семинарии профессор-протоиерей Константин Иванович Ружицкий. Узнав о. Иоанна ближе, он стал относиться к нему, как к самому родному и близкому человеку. Кончину о. Константина в 1964 году о. Иоанн перенес очень тяжело. После окончания семинарии он продолжил обучение в Духовной Академии. И в семинарии, и в академии о. Иоанн был душой курса. Сам всегда бодрый, он умел поднять настроение и у тех, кто его окружал. Все любили и уважали его. Необыкновенно добрый, он привлекал сердца всех, кто с ним общался, высотой своей духовной жизни, глубиной религиозного чувства.
Сокурсники часто просили, чтобы о. Иоанн поисповедовал их. Они рассказывали, что будучи простым, смиренным и общительным (часто мог пошутить) в повседневной жизни, о. Иоанн как бы преображался, когда исповедовал. Становился строг, проникал в самые потаенные глубины души исповедуемого, так что студенты поверяли ему всю свою душу. Они чувствовали, что не могут относиться к своему сокурснику иначе как к старцу, духовному отцу, многоопытному наставнику.
Полностью отдал себя в послушание о. Иоанну его соученик из Болгарии Иоанникий, впоследствии епископ Болгарской Православной Церкви. Он очень любил батюшку и трепетал перед ним. Однажды, совершив какой-то проступок, от страха перед о. Иоанном он залез под кровать и спрятался там (они жили в одной келлии).
Батюшка очень строго его вел: так в наказание за что-то на Пасху батюшка разрешил ему съесть при разговении только кусок ржаного хлеба и выпить стакан воды. Иоанникий очень долго упрашивал батюшку отменить этот «приговор», т.к. он был приглашен на прием в посольство, и ему стыдно было за праздничным столом только есть хлеб и пить воду, но батюшка остался непреклонен. Вернувшись с приема, Иоанникий рассказывал, что все хорошо обошлось, никто и не заметил, что он ел. Этот случай еще больше укрепил его любовь к батюшке. Впоследствии о. Иоанн получил письмо от духовного наставника о. Иоанникия, который в самых теплых словах выражал свою благодарность батюшке за мудрое духовное окормление своего чада и писал: «Спасибо тебе за сынку».
Но самым близким Батюшке из окормляемых им студентов и преподавателей был о. Марк (Лозинский). Профессор Московской Духовной Академии, магистр богословия, заместитель заведующего Церковно-архологическим кабинетом игумен Марк был, по отзывам многих видных иерархов, человеком редким и исключительным, который весь принадлежал Церкви Божией. «Христианская жизнь его являлась примером подражания для многих». Отец Марк посвятил свою магистерскую диссертацию творениям святителя Игнатия Брянчанинова, впоследствии собрал огромный архив из наследия святителя, а также составил учебное пособие по гомилетике.<…> 
Во время учебы в академии о. Иоанн, как отличающийся высотой своей духовной жизни, был назначен ризничим академического храма. Ему было вверено духовное окормление преподавателей, студентов и исповедь богомольцев.
Именно здесь в полной мере раскрылись способности и пастырские дарования о. Иоанна, который с первых дней проявил себя опытнейшим духовником. К нему стал стекаться народ — все, кто хотел узнать волю Божию в том или ином случае жизни, кому необходимы были добрый совет и наставление, кто жаждал утешения в скорби и печали. Помещение перед ризницей, где он трудился, никогда не бывало пустым: утром, днем и вечером здесь можно было видеть преподавателей и учащихся духовных школ, прихожан храма, москвичей, жителей других городов, приезжавших к о. Иоанну на исповедь или для душеспасительной беседы. Его отличало живое, опытное познание Бога. Рядом со старцем каждый чувствовал, что мир иной, «жизнь будущего века» реально существуют. И вот это чувство, что о. Иоанну открыт мир духовный, что сам он соотносится с этим миром, и было самым сильным в общении со старцем.
Этот мир для нас, грешных, сокровенен; в нем действуют свои законы, которые не укладываются в обычные мерки нашего ограниченного разумения. Мы можем лишь изредка наблюдать внешние проявления этого небесного мира, которые выражаются в поступках и словах святых Божиих избранников. Проникая в наше отягощенное страстями сердце тихой благодатью, эти слова и поступки поражают и смиряют наш ум необычным для него сиянием иного высшего порядка вещей и влекут наши души к таким дивным избранникам, как отец Иоанн.
Он был не только великим проповедником Царства Христова, но и живым носителем этого Царства. Благодатная красота и величие о. Иоанна, сила его духа, ощутимая связь с вечной жизнью вызывали у приходивших к нему трепет и благоговение, искреннее стремление ко спасению. Под влиянием только одного его слова или взгляда в людях совершались глубокое нравственное обновление и возрождение. Здесь на земле в нем светился отблеск небесной славы, светился в тех благодатных дарованиях, которыми старец особо был наделен от Господа.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал, что духовные люди «по действию в них Божественной благодати получают такие свойства и способности, которых чужд человек в своем естественном состоянии». Так и о. Иоанн имел дары Святого Духа, среди которых были непрестанная молитва Иисусова, духовное рассуждение, прозорливость, проникновение в тайны человеческих душ, исцеление болезней душевных и телесных. Но, главное, старец стяжал величайший дар благодати Божией — безграничную, самоотверженную, деятельную христианскую любовь.
Эта любовь в старце достигла высоты евангельского совершенства. Всего себя, все свои силы, разум, сердце и волю принес о. Иоанн Богу и людям. И как часто он освобождал других от болезней, скорбей, душевных печалей, принимая их на себя! Так он душу свою полагал за ближних. Самоотверженная любовь, горевшая желанием всем помочь, всех утешить, всем спастись — характерная черта о. Иоанна. Подвиг его любви к ближнему изумляет знавших старца и волнует души людей, узнавших о нем уже после его преставления.
Он имел доступ к сердцу каждого и говорил: «Только любовью можно постигнуть внутреннюю жизнь других людей и войти с ними в тесное духовное общение». — «Реальная любовь — носить немощи друг друга». — «Любовь сильнее смерти». — «В любви сокрыт ключ и истинного боговедения, и истинной христианской жизни». Он возвращал падшим людям образ Божий, умел заставлять их плакать слезами покаяния, слезами возрождения к новой духовной жизни.
Отец Иоанн был настоящим отцом для всех обращавшихся к нему с верой. Старец «брал на себя» всего человека со всеми его немощами и скорбями. Для него не было мелочей, он все принимал близко к своему любвеобильному сердцу. Иногда люди только по прошествии нескольких лет, когда жизнь их по молитвам батюшки устраивалась, осознавали, какой великий дар и какую великую помощь они получали.
По отзывам знавших старца, он не только твердо нес свой крест, но и имел огромную нравственную силу поддерживать тысячи других людей и помогать им нести жизненный крест. Умел утирать любые слезы, утешать во всяких невзгодах; от него передавалась благодать мира и глубокого успокоения. Он обладал редким даром духовно воскрешать людей после нравственного омерщвления. Сам вид, одно только присутствие этого духовно великого человека спасительно действовали на других, врачуя страсти и болезни, побуждая к добру, вызывая молитвенное состояние и слезы. Старец был настолько красив, что при нем даже вслух говорили с благоговением: «Какой красивый!» Высокий, статный, широкоплечий, с правильными, мужественными одухотворенными чертами лица, с длинными густыми волосами и бородой. Величественность удивительно сочеталась в нем с быстротой действий и внутренней энергией. В замечательных глазах старца всегда отражалось сияние неба, которое проникало в самую глубь души собеседника и озаряло беспросветный мрак многих и многих жизней. Недаром говорили, что у старца глаза как у ангела.<…> 
 
Источники: Глинский Патерик, 2009, с. 818-850; Благодатный старец, 2019, с.21