Глинский подвижник монах Петр (Лешенко)

Глинский подвижник монах Петр (Лешенко)
14 апреля (27 апреля нов. ст.) 1898 года скончался монах Петр
 
Отец Петр родился 21 декабря 1820 года от бедных благочестивых поселян с. Дунайца Глуховского уезда Черниговской губернии. Отца его звали Игнатием, мать Параскевой. До восьми лет отец Петр о себе ничего не помнит. «С этого возраста, — писал он сам, — я жил больше в праздности, был шалуном и глупцом: не знал, кому что сказать, кому и как почтение отдать. Но по благодати Божией отличался кротостью и смирением». Эти прекрасные качества делали его несмелым стыдливым мальчиком, любящим полное уединение, в котором он с полной охотой предавался молитве и чтению божественных книг. За это более других братьев он был любим родителями. Читать Петр выучился у отца в короткие зимние дни, но многое забывал летом. Часослов, Псалтирь и краткий катехизис он выучил в три года.(…)
В деле спасения, как преуспеяния духовного, особенно необходимы постепенность и руководство. Нет несчастнее и ближе к погибели людей, не имеющих наставника на путь Божий, говорит св. авва Дорофей. А такого наставника Петр Игнатьевич не имел, — он сам себе положил и сам начал сразу большое правило. Но скоро образумился. «Тогда, — продолжал он, — я, окаянный, познал свою немощь и вынужден был оставить сие святое занятие и положил каждый день прочитывать по три кафизмы, с тропарями и молитвами, чтобы за седмицу кончить весь Псалтирь. Остальное время употребляю по желанию: прочитываю какой-либо канон или акафист, Евангелие, Апостол, житие, поучение или другие духовные книги, иногда пишу, больше же в праздности сижу, все думаю, помышляю и в разные страны мыслями летаю: куда пойти, где главу преклонить, к кому прибегнуть и свое желание открыть? Кто бы жизнь мою своим попечением исправил и на путь меня истинного покаяния наставил, чтобы мне богоугодно до смерти пожить и в будущей жизни милость от Христа Бога получить». Господь не попустил обольститься самовольными подвигами, но внушил ему желание искать наставника.
С этими покаянными чувствами 5 июля 1860 года Петр Игнатьевич оставил Маньковку и направился в Киев; оттуда он пришел в Глинскую пустынь, где и пробыл немалое время, присматриваясь к жизни иноков.
В лице великого Глинского старца иеросхимонаха Макария он нашел себе искомого наставника, который советовал ему до поступления в обитель полгода странствовать. В начале июля 1861 года Петр Игнатьевич был снова в Киеве и оттуда опять пришел уже в любимую им Глинскую пустынь. Затем он был в Сергиевой Лавре, Москве, Ярославле, Ростове, Воронеже и в Задонске, в последнем удостоился молиться при открытии мощей святителя Тихона.
В декабре того же 1861 года Петр Игнатьевич снова прибыл в Глинскую пустынь и поступил в число братства. Сначала его назначили в пекарню, а через неделю перевели на братскую кухню, в которой он был 4,5 месяца. Желая испытать ревность и терпение новичка, прежде поступившие послушники смеялись и обижали почтенного служку. Трудно ему было привыкать к незнакомому делу — варке пищи; трудно было жить без всякого утешения, у него тогда не было и самовара, так же как и у сподвижника его по келлии; но вскоре Петра Лешенко перевели в другое помещение рядом с отцом Макарием, под надзором которого брат Петр хотел жить постоянно. Когда, утомленный трудами послушания, Петр приходил в келлию, старец Макарий принимал его к себе на чай. Так прошло несколько времени, но Петру стало совестно часто ходить на чай к старцу. Однажды он не пошел и на зов отказался. Узнав о причине отказа, любвеобильный старец приносит к Петру самовар и говорит ему: «Когда ты не стал ходить ко мне, то я буду ходить к тебе. Дарю тебе сей самовар и чай, но не зови меня. Я сам скажу». Скажет старец: «Брат Петр, я к тебе чай приду пить», ученик поставит самовар, и тогда чай пили вместе. После кухни Петр был месяц при больном иноке, а с 20 мая 1861 г. считался на клиросном послушании. Пел он басом и благоговейно относился к делу Божию.(…)
1 октября 1864 года по личному благословению преосвященного Сергия, епископа Курского и Белгородского, за ревность к послушанию в поощрение к иноческим трудам, он был пострижен в рясу с поручением старцу иеросхимонаху Анастасию, ученику знаменитого Глинского игумена Филарета, так как о. Макария в живых уже не было. Тогда же или в скором времени отца Петра назначили уставщиком левого клироса. В этой должности он пробыл 30 лет и сумел себя поставить в такое отношение к клиросным, что большинство любило его и слушалось. Тут много значил пример. Он назидает и молча.
Церковный устав о. Петр знал на память, он сам был живым ходячим уставом: на всякий вопрос, касающийся богослужения, мог ответить сразу. Прямой своей обязанностью уставщик считал не допускать опущений и нарушений уставов церковного и Глинского, в исполнении которых был строг. Требуя положенного и правильного чтения и пения, он нередко говаривал: «Церковь украшается чтением и пением». Так же о. Петр строго наблюдал за временем снимания и надевания камилавок, за церковным монашеским благочинием, которое показывает выдержанность иноков и повиновение их установлению святых отцов. Все это о. Петр требовал сознательно, а не как косный приверженец одной внешности. Не послушаться его было совестно.
Кто неправильно крестился или кланялся, о. Петр непременно покажет и расскажет: как по уставу и требованию св. отцов следует полагать на себя крестное знамение и делать поклоны. При этом нередко говорил: «За все придется отвечать. Стыдящийся правильно креститься в день судный не будет причислен к Христову стаду». Всякому чтецу и канонарху старец толково объявлял, что и когда они должны исполнять и потому во время богослужения они твердо знали свою обязанность. В чистый понедельник о. Петр всегда сам читал в церкви поучение из церковного устава о поклонах и молитве св. Ефрема Сирина «Господи и Владыко». Поучение других выслушивал с особенным вниманием. Словом, он был добрый монах и в полном смысле уставщик, учитель других уставщиков. Во избежание ошибок, отец Петр никогда и ничего не читал на память и другим не дозволял этого делать. Однажды ему сказали: «Отец Петр, вы знаете наизусть, читайте на память». Он ответил: «На память только слепые ходят и спотыкаются». Постоянно во всем аккуратный, внимательный и бережливый, он терпеть не мог небрежного обращения с церковными книгами.(…)
Как любитель уединения, отец Петр келлию имел вдали от других жилищ. Это была одна малая низкая комната, с одним окном в юговосточном столбе (башне) монастырской ограды. Сюда подвижник перешел со своим старцем, отцом Макарием. Последний помещался вверху, ученик его внизу. По ночам Петр громко читал и мешал ночному молитвенному бдению старца.
Тот, скрывая свой подвиг, однажды сказал ему: «Ты не даешь мне спать». — «Простите, батюшка, — отвечал ему Петр, — иначе не могу читать, как громко, а то засыпаю». И отец Макарий более не препятствовал ему читать громко, с целью привыкать к ночному бдению.(…)
За две недели до кончины скитянину отцу Андрею он говорил: «Скоро отец Петр, как яблоко...» При этом указал на землю, разумея скорое опущение тела своего в могилу. Прошла страстная седмица — время говения и усиленных подвигов иноков. Отец Петр сильно изнемог. В четверг светлой недели он в последний раз был на повечерии в храме. На другой день его особоровали, в субботу после утрени причастили — больному сделалось легче, он принял постриг в мантию без перемены имени.(…)
В 8 часов утра 14 апреля 1898 года во вторник Фоминой недели, сидя в кресле, со священными словами псалмов на устах, без всякой муки, тихо, незаметно, отец Петр перешел в вечность, как бы уснул, чтобы встать в пределах невидимого для нас духовного мира.
 
Источник: Глинский Патерик, 2009, с. 483-495