Великий Глинский подвижник схиархимандрит Иоанн (Маслов)

Великий Глинский подвижник схиархимандрит Иоанн (Маслов), выдающийся духовный пастырь, богослов и педагог.
 
8 октября 1957 года о. Иоанн был пострижен в монашество. Небесный покровитель о. Иоанна - апостол и евангелист Иоанн Богослов. Память апостола Иоанна Богослова совершается 9 октября. 
Схиархимандрит Иоанн (в миру Иван Сергеевич Маслов, в монашестве Иоанн) принадлежал к тем редким исключительным людям, которые соединяли в себе широкие познания, огромное трудолюбие и ясновидящую мудрость, основанную на глубокой вере. Магистр богословия, автор множества богословских работ, он являет собой образ духовника, к которому люди обращались и обращаются, как к источнику спасения. Это был пастырь с адамантовой душой, он брал каждого из своих духовных чад за руку и вел узким спасительным путем ко Христу.
Родился Иван Сергеевич Маслов 6 января 1932 года в деревне Потаповка Сумской области в крестьянской семье — в одной из тех державшихся строгих христианских обычаев и нравов семей, в которых вырастали на Русской земле великие праведники — столпы православной веры и благочестия.
Промыслительно было само рождение будущего старца в великий день навечерия Рождества Христова. Крещен младенец был 9 января в селе Сопич в храме во имя св. Николая Мирликийского и наречен Иоанном.<…>
<…> В 1954 году о. Иоанн оставил дом и устремился в святую обитель. Сначала Иван несколько месяцев нес в монастыре общие послушания. Затем ему дали подрясник и в 1955 году зачислили в обитель по указу.
<…> Особенно близок был Иван схиархимандриту Андронику, который, впервые встретившись с ним, сказал: «Вот никогда раньше его не видел, а стал мне он самым родным мне человеком». Однажды в Глинской пустыни Иван тяжело заболел. Старец Андроник 2 ночи не отходил от его постели — так Ивану было плохо.
8 октября 1957 г. в день празднования преставления преп. Сергия Радонежского (как батюшка говорил, «под Иоанна Богослова») он был пострижен в монашество с именем Иоанн в честь св. апостола Иоанна Богослова. Случай для Глинской пустыни, где постригали только после многих лет искуса, необыкновенный. Батюшка впоследствии рассказывал, что его и будущего иеромонаха Зосиму келейно постригал старец Андроник (уведомление епископу было послано уже после пострига).
Узы дружбы тесно связывали о. Иоанна и о. Андроника до самой кончины о. Андроника, а духовно-молитвенное общение их никогда не прекращалось. Письма схиархимандрита Андроника к о. Иоанну переполнены такой горячей любовью, заботой, задушевностью и уважением, что никого не могут оставить равнодушным. Вот как он обращается к о. Иоанну: «Дорогой мой, родненький духовный сыночек», «Дорогое и родное мое чадо о Господе» и пишет: «Я часто спрашиваю своих окружающих о Вас, ибо мне хочется лицом к лицу поговорить с Вами и насладиться нашей родственной встречей».
Старец схиархимандрит Андроник, характеризуя начальный период иноческой жизни своего духовного сына, говорил: «Он всех прошел», то есть был первым среди Глинских иноков.
В послужном списке тех лет сказано: «Монах Иоанн Маслов отличается исключительным смирением и кротостью; несмотря на свою болезненность, он исполнителен в послушаниях». Так всю жизнь старец ставил во главу угла смирение, всегда во всем обвинял и укорял себя.
Впоследствии, когда о. Иоанна спрашивали: «Батюшка, кто был самый великий в Глинской пустыни?» Он отвечал: «Великого знает Бог».
Уже в те годы проявилась тесная связь о. Иоанна с духовным миром. Настоятель схиархимандрит Серафим (Амелин) после своей блаженной кончины не раз являлся ему во сне в полном облачении и наставлял его.
В 1961 году Глинская пустынь была закрыта. Батюшка рассказывал: «Когда мы уходили из монастыря, старцы нам сказали: «На фундаменте стойте, который вам дан, иначе собьетесь!»
В том же году о. Иоанн по благословению старца Андроника поступил в Московскую Духовную Семинарию. В 1962 году, в Великий Четверг он был рукоположен в Патриаршем Богоявленском соборе в сан иеродиакона, а в 1963 году — в сан иеромонаха.
Учился батюшка очень хорошо. Его любил и уважал ректор Московской Духовной Академии и Семинарии профессор-протоиерей Константин Иванович Ружицкий. Узнав о. Иоанна ближе, он стал относиться к нему, как к самому родному и близкому человеку. Кончину о. Константина в 1964 году о. Иоанн перенес очень тяжело. После окончания семинарии он продолжил обучение в Духовной Академии. И в семинарии, и в академии о. Иоанн был душой курса. Сам всегда бодрый, он умел поднять настроение и у тех, кто его окружал. Все любили и уважали его. Необыкновенно добрый, он привлекал сердца всех, кто с ним общался, высотой своей духовной жизни, глубиной религиозного чувства.
Сокурсники часто просили, чтобы о. Иоанн поисповедовал их. Они рассказывали, что будучи простым, смиренным и общительным (часто мог пошутить) в повседневной жизни, о. Иоанн как бы преображался, когда исповедовал. Становился строг, проникал в самые потаенные глубины души исповедуемого, так что студенты поверяли ему всю свою душу. Они чувствовали, что не могут относиться к своему сокурснику иначе как к старцу, духовному отцу, многоопытному наставнику.
Полностью отдал себя в послушание о. Иоанну его соученик из Болгарии Иоанникий, впоследствии епископ Болгарской Православной Церкви. Он очень любил батюшку и трепетал перед ним. Однажды, совершив какой-то проступок, от страха перед о. Иоанном он залез под кровать и спрятался там (они жили в одной келлии).
Батюшка очень строго его вел: так в наказание за что-то на Пасху батюшка разрешил ему съесть при разговении только кусок ржаного хлеба и выпить стакан воды. Иоанникий очень долго упрашивал батюшку отменить этот «приговор», т.к. он был приглашен на прием в посольство, и ему стыдно было за праздничным столом только есть хлеб и пить воду, но батюшка остался непреклонен. Вернувшись с приема, Иоанникий рассказывал, что все хорошо обошлось, никто и не заметил, что он ел. Этот случай еще больше укрепил его любовь к батюшке. Впоследствии о. Иоанн получил письмо от духовного наставника о. Иоанникия, который в самых теплых словах выражал свою благодарность батюшке за мудрое духовное окормление своего чада и писал: «Спасибо тебе за сынку».<…>
Во время учебы в академии о. Иоанн, как отличающийся высотой своей духовной жизни, был назначен ризничим академического храма. Ему было вверено духовное окормление преподавателей, студентов и исповедь богомольцев.
Именно здесь в полной мере раскрылись способности и пастырские дарования о. Иоанна, который с первых дней проявил себя опытнейшим духовником. К нему стал стекаться народ — все, кто хотел узнать волю Божию в том или ином случае жизни, кому необходимы были добрый совет и наставление, кто жаждал утешения в скорби и печали. Помещение перед ризницей, где он трудился, никогда не бывало пустым: утром, днем и вечером здесь можно было видеть преподавателей и учащихся духовных школ, прихожан храма, москвичей, жителей других городов, приезжавших к о. Иоанну на исповедь или для душеспасительной беседы. Его отличало живое, опытное познание Бога. Рядом со старцем каждый чувствовал, что мир иной, «жизнь будущего века» реально существуют. И вот это чувство, что о. Иоанну открыт мир духовный, что сам он соотносится с этим миром, и было самым сильным в общении со старцем.
Этот мир для нас, грешных, сокровенен; в нем действуют свои законы, которые не укладываются в обычные мерки нашего ограниченного разумения. Мы можем лишь изредка наблюдать внешние проявления этого небесного мира, которые выражаются в поступках и словах святых Божиих избранников. Проникая в наше отягощенное страстями сердце тихой благодатью, эти слова и поступки поражают и смиряют наш ум необычным для него сиянием иного высшего порядка вещей и влекут наши души к таким дивным избранникам, как отец Иоанн.<…>
Отец Иоанн был великим молитвенником. Он имел дар непрестанной умно-сердечной молитвы Иисусовой. Близкие люди знали, что он не перестает молиться и во сне. Схиархимандрит Андроник говорил, что «Иоанн день и ночь вопиет». Велика была сила его молитв, ограждавших его чад от козней диавольских. Сокурсник о. Иоанна протоиерей Владимир Кучерявый писал, что молитва была дыханием его сердца.
Многие и многие люди благодарны батюшке за молитвенную помощь.<…>
Имея сам необыкновенное смирение, ради которого старец скрыл, что им была принята схима (сущность этого высшего духовного подвига, воспринятого старцем ради любви ко Христу, недоступна нашему пониманию, мы можем лишь упомянуть об этом подвиге, не дерзая проникнуть в его духовное содержание), батюшка и духовных чад прежде всего приводил к смирению. Их жизнь под его руководством была всегда направлена на борьбу человека со своими страстями и, главное, с гордостью.<…>
Всем было известно огромное трудолюбие старца, но то, сколько он успевал сделать, было поистине удивительно. Он совершал богослужения, преподавал, обновлял ризницу, заботился о благолепии храма, окормлял многочисленную паству, отвечал на множество писем. Непостижимо, когда он успевал обдумывать и писать духовные сочинения, которые теперь питают Церковь Божию.<…>
Отец Иоанн был настоящим отцом для всех обращавшихся к нему с верой. Старец «брал на себя» всего человека со всеми его немощами и скорбями. Для него не было мелочей, он все принимал близко к своему любвеобильному сердцу. Иногда люди только по прошествии нескольких лет, когда жизнь их по молитвам батюшки устраивалась, осознавали, какой великий дар и какую великую помощь они получали.
По отзывам знавших старца, он не только твердо нес свой крест, но и имел огромную нравственную силу поддерживать тысячи других людей и помогать им нести жизненный крест. Умел утирать любые слезы, утешать во всяких невзгодах; от него передавалась благодать мира и глубокого успокоения. Он обладал редким даром духовно воскрешать людей после нравственного омерщвления. Сам вид, одно только присутствие этого духовно великого человека спасительно действовали на других, врачуя страсти и болезни, побуждая к добру, вызывая молитвенное состояние и слезы. Старец был настолько красив, что при нем даже вслух говорили с благоговением: «Какой красивый!» Высокий, статный, широкоплечий, с правильными, мужественными одухотворенными чертами лица, с длинными густыми волосами и бородой. Величественность удивительно сочеталась в нем с быстротой действий и внутренней энергией. В замечательных глазах старца всегда отражалось сияние неба, которое проникало в самую глубь души собеседника и озаряло беспросветный мрак многих и многих жизней. Недаром говорили, что у старца глаза как у ангела.
У старца была высшая черта христианского подвижничества: живя вне мира, он умел служить миру.
Множество людей тянулось к отцу Иоанну благодаря особому дару Святого Духа, который он имел, — старчеству. Этот талант апостол Павел называет «даром рассуждения» (1Кор.12:10). По словам самого о. Иоанна, «старчество выражается в особенном водительстве пасомых на пути спасения и требует от носителя этого дара мудрого и любвеобильного попечения о вверившихся ему душах». Ни одного своего решения старец не принимал без ясного указания Божия. Прежде чем дать ответ на тот или иной вопрос, о. Иоанн молился, углублялся в себя (часто он поднимал при этом глаза и смотрел ввысь) и только потом отвечал (иногда ответ давался сразу). Батюшка говорил своему духовному сыну: «Прежде чем ответить, обращаешься к Богу, как же надо поступить». Господь открывал старцу Свою волю, и вопрошавшие батюшку могли узнать эту Божественную волю из его ответов.<…>
 
Источник: Глинский Патерик, 2009. с. 818-850