Вальков В.М.

«Побеждаются естества уставы…»

В апреле нынешнего года исполнилось 100 лет со дня блаженной кончины преподобного Варсонофия (Плиханкова) (1845–1913), подвижника Оптиной пустыни. В миру преподобный Варсонофий сделал блестящую военную карьеру, но после многолетней службы в армии неожиданно для многих оставил ее и поступил в монастырь. Под руководством преподобного Анатолия (Зерцалова) он быстро преуспел в монашеском делании и стал начальником скита, одним из самых знаменитых старцев Оптиной пустыни. Преподобный Варсонофий обладал пророческим даром и даром чудотворений. В тревожное предреволюционное время к нему стекались тысячи людей, жаждавших духовного утешения и наставления. Преподобный Варсонофий скончался в Старо-Голутвином монастыре Московской епархии, настоятелем которого он был назначен в 1912 году.

Предлагаем вниманию посетителей нашего сайта отрывки из «Келейных записок» отца Варсонофия, в которых собрано много свидетельств о таинственных явлениях духовной жизни.

Рассказывал мне бывший игумен Мещовского монастыря отец Марк, живущий ныне на покое в Оптиной пустыни: «Помню, это было, кажется, в 1867 году. Был я сильно болен и не чаял, что поднимусь. В это время жил я в Оптиной пустыни. Вижу однажды, как бы в тонком сне, будто стою на поляне, что около Козельска и против трех церквей. Восходит солнце. С правой и с левой стороны стоят подле меня какие-то существа. Замечаю, что солнце, видимое мною, есть икона, стоящая на чердаке Вознесенской церкви. На вопрос мой к тому, который стоял около меня с левой стороны, кто он, тот ответил: “Я — Георгий! Икона, видимая тобою, есть икона Ахтырской Божией Матери”. Проснувшись, я передал об этом отцу Амвросию. Начались поиски по всем церквам Козельска, но иконы Ахтырской Божией Матери нигде не находили. Искали и в Вознесенской церкви. После долгих и безуспешных поисков священник той церкви отец Димитрий открыл сию икону на чердаке церкви, лежащую в пыли и мусоре. Святая икона была тогда же принесена торжественно в Оптину пустынь, а я, приложившись к ней после молебна, получил облегчение от недуга и вскоре выздоровел совершенно».

***

Сегодня отец Венедикт сказал мне, что собирается в Кронштадт к отцу Иоанну и что батюшке отцу Анатолию предполагается воздвигнуть памятник. Рассказал сон, виденный одной монахиней, которой будто отец Анатолий объявил, что едва спасся от адских мук и спасли его молитва Иисусова, им творимая при жизни, любовь к людям и еще что-то, что — я позабыл. Мне сделалось как-то страшно от этого рассказа отца Венедикта. «Что же я-то? — подумал невольно про себя. — И если праведный едва спасается, то грешный где явится?»

***

Со мной в корпусе, в соседней келии рядом, живет послушник Федор, родом из Вологодской губернии, Тотемского уезда, из посада Васчи, лет двадцати с небольшим. Весьма набожный, простосердечный, общительный и ласковый ко всей братии. Кажется, его все любят, каждому он старается услужить. Вот что он мне рассказал: «Недалеко от нашего посада есть село Липки. В этом селе был священник, человек еще не старый, лет тридцати пяти, родственник наш. Однажды он был со своей женой на свадьбе у одного посадского; разговорились между прочим о приражениях (искушениях, нападениях. ─ Ред.) вражеских, то есть о привидениях. Священник начал отрицать существование бесов, говоря, что он их не видал, что это все выдумка. Нужно заметить, что священник отличался трезвенной жизнью и если позволял когда выпить немного, то единственно сладкой водки, то есть наливки, или виноградного вина.
После пира, выходя из комнаты на крыльцо, он вдруг, обращаясь к жене, которая шла за ним, сказал: «Посмотри! Вон он стоит, да какой высокий, выше крыши сарая!» — и с этими словами сошел с ума. В таком положении он находится несколько лет. По наружности спокоен и иногда рассуждает правильно, даже хозяйством заправляет, но в церковь не ходит никогда. Когда его спрашивают и говорят: «Батюшка! Вы бы в церковь сходили!» — он отвечает: «Я и вам бы не советовал ходить». Так наказывается иногда грех неверия.

***

Проживающий в нашем скиту на покое игумен отец Феодосий рассказывал мне, что, когда он лет двадцать тому назад жил на монастырской даче Оптиной пустыни, во время совершения им молитвы Иисусовой он внезапно услыхал хор чудных голосов, поющий «Побеждаются естества уставы...». Подобного пения он никогда не слыхал в своей жизни, столь оно было сладостно, что, казалось, душа его отрешилась от тела. Это было ночью. Пение неслось как бы с неба.
Он же рассказывал, что также во время совершения молитвы Иисусовой он внезапно увидел ночью несколько усопших оптинских старцев, и в том числе отца Климента (Зедергольма). Пели они «Достойно есть». Пение было весьма усладительное, и он сам присоединился к поющим. По окончании пения отец Климент подходит к нему, кладет ему руки на плечи и говорит: «Высоко берешь!» — и затем все исчезло. Когда отец Феодосий рассказал об этом видении отцу Амвросию, старец сказал: «Да! Этот сон замечательный!». Но почему он назвал видение сие сном, отец Феодосий спросить не решился.

***

Монастырский иеромонах отец Иларий рассказывал мне, что ему приводилось читать об одном мальчике лет пяти. Мать его как-то в гневе сказала: «Чтоб ты пропал!» Мальчик пошел на улицу и пропал. По совету священника мать отслужила молебен Святителю Николаю Чудотворцу. Однажды крестьяне пошли на сенокос и услышали крик, доносившийся с острова, окруженного непроходимым болотом. С трудом добрались до острова и нашли того мальчика. Он был весел и рассказывал, что когда он вышел на улицу, то его подхватил вихрь и понес по воздуху, но какой-то старик спас его и поставил на этом острове, принося ему пищу. Взглянув на икону Святителя Николая, мальчик признал в нем спасшего его старика.
Слышал я, что бывали случаи, когда родители проклинали или заклинали своих детей, и они мгновенно исчезали: их уносил бес. Слышал также, что был случай, когда один ребенок был возвращен бесом и рассказывал про себя, что он исполнял все дела, которые поручал ему бес во вред людям. «Я в это время всех видел, а меня и бывших со мною бесов никто не видел», — рассказывал он и весьма сему сначала дивился.

***

Отдавшись водительству Божественной благодати, христианин проходит все возрасты христианской жизни: младенец, отрок, юноша и, наконец, зрелый муж в христианстве. Было бы весьма желательно, если бы христианское развитие человека совпадало с его естественным развитием, то есть младенец летами был бы младенцем в христианстве и т. д. Но худо, когда старец летами будет младенцем в христианстве.

***

Духовный человек сразу понимает человека духовного, равно как и душевного и человека плотского. Подобно тому как человек высокообразованный понимает такого же образованного человека, равно как малообразованного и несведущего, сколько бы последние ни ухищрялись укрыть недостаточность своего образования и свое невежество, но иногда в одном слове обнаруживают себя пред ним, и он посмеивается над ними. Иной весьма много читал, но без руководителя, без определенной системы, как, например, в учебных заведениях, и от сего многочтения больше повредился умом и сердцем. Правильно образованный человек и такого всезнайку также оценит с первого раза. Так и духовный человек понимает и дает надлежащую оценку человеку, теоретически изучившему христианство, но без духовного постижения его истин.

***

Некоторые, даже по видимому (судя по внешнему впечатлению. ─ Ред.) верующие в Бога, не говоря уже о явных безбожниках, говорят: «Я признаю, что законы природы положены Богом, и потому-то не могу допустить их нарушения». Бог-де не может нарушать установленного Им же Самим порядка. Можно бы ответить подобным лукаво мудрствующим так: «Удивительно! Точно Бог и человек существуют для ваших законов природы, а не законы природы — для целей Бога и блага человека. Старая фарисейская закваска, которой дан 1900 лет назад достойный ответ: “Сын Человеческий — Господин и субботы!”. Бог наш — Бог порядка и управляет миром посредством законов. Законы сами по себе не производят явлений в природе; они только регулируют, уравновешивают силы природы. В природе, в этом видимом мире, действуют разные силы и низшие из них уступают высшим: физические — химическим, химические — органическим и, наконец, все вместе самым высшим, духовным. Без вмешательства высших сил низшие силы действовали бы в однообразно неизменном порядке. Но высшие силы видоизменяют, а иногда и приостанавливают действия низших. При таком закономерном подчинении низших сил высшим не отменяется ни один из законов природы. Так, например, врач изменяет ход болезни, человек изменяет лицо земли прорытием каналов и тому подобным. Бог не может ли производить того же самого в беспредельно более обширных [масштабах]?»

***

Изящные произведения искусства услаждают не только красотой внешней формы, но особенно красотой внутреннего содержания, красотой умосозерцательной, идеальной. Откуда такие явления в душе? Это гости другой области, из области духа. Дух, Бога ведущий, естественно постигает красоту Божию и ею единою ищет насладиться. Хотя не может он определенно указать, что она есть, но, предначертания ее нося сокровенно в себе, определенно указывает, что она не есть, выражая сие показание тем, что не довольствуется ничем тварным.
Красоту Божию созерцать, вкушать и ею наслаждаться есть потребность духа, есть его жизнь и жизнь райская. Получив ведение о ней через сочетание с духом и душа увлекается вслед ей и, постигая ее своим душевным образом, то в радости бросается на то, что в ее круге представляется ей отражением ее (дилетанты), то сама придумывает и производит вещи, в которых часть отразит ее, как она представилась (художники и артисты).
Вот откуда эти гости, сладостные, отрешенные от всего чувственного, возвышающие душу до духа и одухотворяющие ее! Замечу, что из произведений искусства я отношу к сему классу только те, содержанием которых служит красота незримых божественных вещей, а не те, которые хотя и красивы, но представляют тот же обычно душевно-телесный быт или те же полезные вещи, которые составляют всегдашнюю обстановку того быта. Не красивости только ищет душа, духом водимая, но выражения в прекрасных формах невидимого прекрасного мира, куда манит ее своим воздействием дух.

***

Говорят, по учению святого Евангелия и святых отцов, грешники, находящиеся в аду, видят праведных, находящихся в раю, через это еще более усиливается мука грешников. Спрашивается: как же грешники могут видеть праведных на столь безмерно великом расстоянии, которое отделяет рай от ада? Но ведь известно, некоторые звезды удалены от нас тоже почти на безмерно большие расстояния, которые не в состоянии выразить даже астрономические цифры, в которых миллионы имеют такое же значение, как и в нашем обиходе десятки и единицы. Однако мы видим эти звезды. Если это возможно для чувственного зрения, то тем более возможно для духовного, ибо для духовного зрения пространство как бы вовсе не существует, так же, как не существуют пространство и время для нашей мысли.

***

В течение всей жизни я замечал в себе то, что мне всегда нравились только те люди и те разговоры, которые пробуждали в моем сердце высшие идеальные стремления, имевшие в основе своей веру в бессмертие человеческой души, веру в истину, благо и красоту. И, напротив, всегда мне антипатичны были люди, мысли которых и разговоры вертелись на одном лишь упорядочении жизни, временном и внешнем. Это стремление к высшему, идеальному в жизни выражалось [в] моей душе склонностью ко всему таинственному, мистическому в жизни.

***

Предложен был мною старцу иеросхимонаху Анатолию вопрос: можно ли поминать на проскомидии и на Псалтири усопших христиан иноверных: католиков и лютеран, а также раскольников-старообрядцев? Старец отвечал на это отрицательно. При этом рассказал мне, что покойный московский митрополит Филарет однажды, и лишь в исключительном случае, разрешил одному иеромонаху поминать на проскомидии Наполеона, который трижды являлся этому иеромонаху в сонном видении и просил его молитв об упокоении своей души. По описанию иеромонаха, Наполеон являлся ему таким, каким он был при жизни, то есть имел тот же вид. При нашествии в 1812 году французов на Россию Наполеон разграбил этот монастырь.

***

Рассказывал мне отец Иов, манатейный монах нашего скита (имеющий право носить монашескую мантию. ─ Ред.), следующее: «Когда я еще был в миру, мне приходилось караулить лес. Однажды я заснул, лежа на траве (это было днем); вижу, подходят ко мне два монаха и говорят: “Хочешь, пойдем с нами, мы тебе покажем церковь!” “Хорошо, — отвечаю я им, — пойдем посмотрим”. Встал и пошел с ними. Пройдя некоторое расстояние, вижу, что подходим к церкви, которую мы затем кругом обошли. В это время в ней шла служба и пели “С нами Силы Небесныя невидимо служат”. Пели очень хорошо. Мне хотелось войти в церковь, чтобы послушать таких прекрасных певчих, но сопровождавшие меня монахи сказали мне: “Теперь нельзя, а ты войдешь в эту церковь через шесть лет”. В это время я проснулся.
О поступлении в монастырь я тогда и не помышлял. Ровно через шесть лет я сподобился поступить в скит Оптиной пустыни, которую видел во сне. Это было Великим постом, то есть когда поют на Преждеосвященной обедне “Ныне Силы Небесныя...”».

***

Монах Крискент рассказывал мне про другое событие, происходившее в Глинской пустыни. Один монах говорил ему и отцу казначею пустыни, что умрет непременно в Софрониевой пустыни, а не в здешней, то есть не в Глинской. После трапезы часа через два у вышеупомянутого монаха вдруг пошла кровь гортанью, и он через несколько минут скончался. Таким образом, ему пришлось помереть не в той пустыни, в которой он предполагал, а в той, в которой он жил тогда. Во всяком случае, он предсказал скорую свою смерть.

***

Покойная игумения Оренбургского женского монастыря Таисия (умерла в 1890 г.) поведала мне об отце Серафиме Саровском следующее: «Когда я была еще в миру, то отправилась на богомолье в Киев. На обратном пути зашла в Саров, где в то время подвизался преподобный Серафим (еще до официальной канонизации в 1903 году святость преподобного Серафима Саровского не вызывала сомнения у оптинских старцев). Когда я подошла к нему под благословение и спросила, в какой монастырь благословит мне поступить, он, благословляя меня, ответил, показывая перстом: “Вон твой монастырек”. Действительно, впоследствии Господь сподобил меня основать в Оренбурге сначала женскую общину, а потом она переименована была в монастырь».
От себя добавлю, что в то время я тоже имел окончательное намерение поступить в монастырь, но в какой именно еще не решил и много колебался и смущался по этому поводу. Игумения, произнося слова: «Вон твой монастырек», указала мне рукой именно по направлению скита Оптиной пустыни, в который Господь по неизреченному милосердию Своему и привел меня потом спустя год с небольшим. Может быть, и это было предсказание в отношении меня. Нужно заметить, что покойная ничем особенно не выделялась по своей жизни, но жила свято и благочестиво и была истинной духовной матерью для своих духовных дочерей.

***

Отец Иларий, благочинный Оптиной пустыни, рассказывал мне замечательный случай: «Был в Оптиной иеромонах отец Виталий. Неизвестно почему, но он приразился к старцу отцу Амвросию (вошел в общение со старцем. ─ Ред.) и начал порицать его. Совсем отстал [отошел] от него, а также и в церковь перестал ходить и приобщаться Святых Тайн. Впал в прелесть. Отец архимандрит Исаакий советовал ему посещать церковные службы, но отец Виталий отказывался под предлогом болезни ног. Отказывался даже и тогда, когда отец архимандрит предложил ему лошадь для проезда из келии в церковь. Вот однажды перед обедней является к отцу Виталию иеромонах отец Рафаил, что ныне в монастырской больнице, и говорит ему: “Пойдем, отец Виталий, к обедне, отец архимандрит лошадь прислал за тобою!”. Но отец Виталий, отказываясь от сего, вдруг и говорит отцу Рафаилу: “Кто тебя знает, может быть, ты меня не к обедне, а в ад потащишь?” — и начал читать молитву. В эту минуту мнимый отец Рафаил мгновенно исчез.
Оказалось, что это был бес. Отец Виталий после этого случая исправился».

***

Жизнь среди природы для приобретшего любовь и навык всматриваться в окружающее благодетельна тем, что спасает от мелочной односторонности мышления, сообщает воззрению широту, целостность и глубину.

***

Живущий в нашем скиту игумен отец Феодосий рассказывал мне о замечательном сновидении. «Мне было тогда лет восемь от роду. Однажды вижу во сне, будто я умер, вижу свое собственное тело, лежащее на кровати, а я сам в то же время стою в стороне и смотрю на него. Является ангел в виде диакона, облеченный в золотую ризу со сложенным на плечах крестообразно орарем. “Вот видишь, — говорит он мне, — это твое тело и ты умер!”. Я будто изумляюсь и ужасаюсь от слов ангела. В эту минуту ангел берет меня и уносит вверх. Несемся мы с невыразимой быстротой. Но вот на пути нам встречается другой ангел, иной по виду, то есть более величественный и имеющий как бы старшинство перед первым. “Куда ты несешь его?” — спрашивает встретившийся ангел. “К Богу”, — отвечает ему первый ангел. “Вот его место!” — возражает старший ангел и указывает при сих словах вниз. Я смотрю и вижу, что в страшной зияющей глубине пространства волнуется огненное море. В море — бесчисленное количество нагих людей всякого пола и возраста, стонущих, вопиющих и плачущих, тщетно порывающихся высвободиться из охватившей их огненной пылающей бездны. Исполненный невыразимого ужаса, я обращаюсь к первому ангелу с мольбой о пощаде. И вот по совещании со старшим ангелом он ввергает меня в какую-то страшную глубину морскую, но только это море было зеленого огня и не опалило меня. Я начал взывать о пощаде, и ангел, стоявший на краю бездны, подал мне руку и изъял меня из этого моря на берег. В это время он ударил меня по щеке и сказал: “Ступай! Но только помни!”. В эту минуту я проснулся и почувствовал страшную боль в шее, которая не проходила несколько дней.
Я позабыл сказать, что присужден был на казнь в огненном море ангелом за некий не исповеданный мною грех, который я хорошо помнил и сознавал. По пробуждении, услышав церковный благовест к утрени, я отправился в церковь с бабушкой своей, которая весьма тогда была удивлена так внезапно появившейся во мне ревности по храму Божию.
Страшный сон этот я никогда не забуду, и он по настоящее время предстоит передо мною во всех своих ужасающих подробностях, хотя мне теперь уже более семидесяти лет».

***

Сегодня, 23 сентября 1896 года, отец игумен Феодосий, живущий в нашем скиту на покое, во время прогулки рассказал мне два чудных сновидения.
Первый сон видел [он], когда жил в миру, в земле Войска Донского, служа по откупам. Снилось, будто находится он в каком-то саду. В саду прекрасный дом, а в нем живет его родная бабушка, которая вводит его в дом, показывает ему прекрасное убранство его и говорит, что дом этот принадлежит ей. Выходят они оба на крыльцо, и бабушка показывает ему, что в крыше крыльца недостает нескольких тесин. «Вот, — говорит она ему, — постарайся, чтоб этого недостатка не было». При этих словах отец Феодосии проснулся. Сон поразил его. Была ночь, но он встал и записал как сон, так и день, число и час, в которые видел оный. Бабушка его была жива и находилась далеко от него, в одной из восточных губерний, кажется, в Саратовской.
По прошествии известного времени отец Феодосий получил письмо, извещающее его о кончине бабушки. Кончина последовала в ту самую ночь, в которую он ее видел во сне. Бабушка его была жизни благочестивой и любила благотворить бедным.
После сего прошло более десяти лет. Отец Феодосий был уже иноком в Лебедянском монастыре. Видит во сне, что входят в его келию покойная бабушка, отец и еще несколько родных, все уже умершие. Он проснулся.
Спустя недели две сон этот повторился, и все родные благодарили его за приносимые им молитвы об упокоении.

***

Русская литература, в ее лучших представителях, в лице ее политических гигантов, там, где она кипит высшими творческими замыслами, есть литература пророческая по преимуществу. В ней все стремится к Небесам чистейшим пламенем увлечения и восторга. Это литература, вся сила которой в ее патетическом искании высшей правды, высшей справедливости, Живого Бога, живого человека. В ней все мотивы человеческой жизни сведены, как это и должно быть в литературе великой, к своим нравственным религиозным корням.

***

Какие книги должно читать иноку для получения духовных познаний? После книг Священного Писания Нового Завета монашескую азбуку составляют превосходные, духовно сладостные и всем доступные писания преподобного аввы Дорофея и преподобного Иоанна Лествичника. За ними следуют книги святых: Феодора Студита, Ефрема Сирина, Нила Сорского, Варсонофия Великого, Петра Дамаскина, аввы Исаии Отшельника, Макария Великого, Василия Великого, Марка Подвижника, аввы Орсисия, аввы Фалассия, Кассиана Римлянина, Симеона Нового Богослова, Максима Исповедника, Исаака Сирина, славянское «Добротолюбие» (не все подряд, но статьи из него по указанию опытного духовного отца), также и «Добротолюбие» в русском переводе; затем — творения святителя Иоанна Златоуста, святителей Димитрия Ростовского и Тихона Задонского, особенно наставления последнего для монахов; из книг исторических — Четьи-Минеи, Пролог, «Достопамятные сказания о жизни отцов», Древний патерик, «Луг духовный», «Лавсаик», «История боголюбцев», «История православного монашества на Востоке» П. Казанского, «Житие святых жен-подвижниц» Филарета, архиепископа Черниговского, «История Церкви» и, в частности, «История Русской Церкви», «Историческое учение об отцах Церкви» Филарета, архиепископа Черниговского

***

Рассказывал мне игумен Феодосий, что однажды Господь спас его от неминуемой смерти. Он был на охоте с товарищем и, идя впереди него, роптал на промысл Божий, который не попускает ему поступить в монастырь. В эту минуту внезапно раздается сзади него выстрел. Оказывается, ружье товарища по его неосторожности выстрелило, и весь заряд попал в спину Феодосия. Ружье пробивало дюймовую доску насквозь. Несмотря на это, все дробинки, попавшие в спину, сами собой выпали, не оставив даже после себя ран. Выпало до пятидесяти дробин. Выстрел произошел в десяти саженях, не больше, и должен был насквозь пронзить отца Феодосия. Это было великое чудо промышления Божия о человеке как бы в ответ на ропот отца Феодосия.

***

Явление беса. Начальник нашего скита отец Анатолий также лично передавал мне следующий случай. В доме его знакомого, который ныне служит управляющим казенной палатой в одной из губерний Царства Польского, завелся бес. Появление его ознаменовалось стуком по ночам, передвижением мебели в комнатах, а главное — ужасом, который нападал на всех живущих в доме, особенно по ночам. Детям он представлялся в виде небольшого мальчика, одетого в красную куртку и выделывавшего разные кувырки и прыжки.
Этот знакомый рассказал обо всем происходящем в его доме одному городскому протоиерею, ученому-академику… Многоученый отец протоиерей в ответ на это только посмеялся над простотой и легковерием своего друга, но, впрочем, обещал зайти и лично убедиться в бесовских проделках. По приходе его, во время вечернего чая, вдруг он, да и все прочие, сидя [в] комнате, видят, что по воздуху идет рюмка с водкой и становится против него на столе. За ней — другая, далее — третья, так что множество рюмок, наполненных водкой, настойками, винами, появилось таким же образом перед отцом протоиереем, который от изумления и ужаса не мог прийти в себя, видя совершающееся перед его глазами. При этом он весьма был сконфужен еще и тем, что действительно любил выпить. Поневоле поверил ученый в существование бесов.

Материал подготовлен В.М. Вальковым