Наставления подвижников благочестия

 

Истинный христианин

Предлагаем вниманию читателей фрагмент из новой работы Константина Ефимовича Скурата, старейшего профессора Московской Духовной Академии. Работа написана по творениям отца Георгия Задонского (1789 — 1836). Отец Георгий не прославлен в лике святых, но пользовался и пользуется широким почитанием среди православных христиан. Находясь на послушании в Задонском Рождество-Богородицком монастыре, он 17 лет провел в затворе. Его письма были излюбленным чтением многих поколений русских людей. В беседе с нашим корреспондентом Константин Ефимович рассказал, как у него сложился замысел новой работы и как он был реализован:

«К сожалению, о Задонском затворнике Георгии я ничего не знал до того времени, как приступил к работе с его письмами. Ни в Семинарии никто мне о нем ничего не сказал, ни в Академии я никогда не слышал его имени. На путь к письмам этого подвижника вывели меня великие святители Игнатий (Брянчанинов) и Филарет (Дроздов), когда я начал трудиться над их эпистолярным наследием. Я был удивлен, что святитель Игнатий в своих письмах неоднократно рекомендовал духовным чадам читать письма Задонского затворника. Но тогда мне предстояла очень большая работа. Мне надо было писать труд по письмам святителя Игнатия (Брянчанинова). Кроме того, я намеревался взяться за работу по творениям святого Иоанна Кронштадтского. Вслед за этим у меня возник замысел поработать над письмами святителя Московского Филарета. Пришлось на некоторое время о письмах Задонского затворника забыть. Но, взявшись за письма святителя Филарета, я опять встретил ту же рекомендацию — читать письма отца Георгия Задонского. Тут уж я остановился и подумал, что пора мне обратиться и к его письмам. Видимо, сам затворник Георгий вывел меня на этот путь. Закончив работу над письмами святителя Филарета, я сразу же приступил к поискам.

Но где найти письма Георгия Задонского? Никто ничего не знает. Спрашиваю: кто такой Задонский затворник? Никто не знает. Я понял, что допустил ошибку в плане духовном. Обычно, прежде чем начать ту или иную новую работу, особенно если это работа по тем или иным творениям святых отцов или подвижников благочестия, я прежде всего призываю их в своих молитвах. На сей раз я этого не сделал и потерпел неудачу. Никто не мог мне помочь. В конце концов я заглянул в полный месяцеслов и нашел в разделе, посвященном непрославленным святым, имя отца Георгия Задонского.

Это был маленький ключик, который и открыл мне все остальное. Благодаря этому ключику я узнал, когда жил Георгий Задонский. В библиотеке Московской Духовной Академии я обнаружил издание его писем, вышедшее в свет в 1844 году. В 1836 году отец Георгий Задонский скончался, а через восемь лет после кончины затворника были изданы его письма. Оказалось, что я вышел на второе издание. Первое было неполным. Письма Георгия Задонского собрал инок Петр — насельник Оптиной пустыни. Он интересовался личностью отца Георгия. Инок Петр встретился с келейником затворника и начал собирать его письма. Первое издание вышло в 1839 году. Люди, состоявшие в переписке с отцом Георгием, увидели книгу и начали присылать иноку Петру те письма, которые у них сохранились. Второе издание называлось не дополненным, а умноженным. Потом я нашел еще более позднее издание. Изучил его, но, за исключением нескольких цитат, не обнаружил в нем дополнительного материала.

В книге, изданной иноком Петром, письма сгруппированы по адресатам. В своей работе я почти ни одного адресата не называю. Мне это было не нужно. Моим желанием было дать наставления затворника. Работаю над письмами отца Георгия не меньше года. Все письма сначала законспектировал. Это нелегкий труд. Письма составляют три объемистых тома. Приводил их в систему, составлял соответствующую схему. Труд нелегкий, но работаю я с интересом, с душой. Чувствую, что и для меня это полезно. Работая над письмами старца, я словно слышу его голос».

К.Е. Скурат,
заслуженный профессор Московской Духовной Академии,
доктор церковной истории




Истинный христианин

Весьма высоко Задонский затворник ставит имя христианина, как и духовное устроение его дома. Для подвижника Георгия истинный христианин подобен Ангелу — вся его жизнь отдается славе Божией. Познается он от веры и любви – от слов и дел, от безропотного долготерпения скорбей. Его жизнь, красота жизни — Господь Иисус Христос; его долг — убеждать других (не принуждать), имея о них благие мысли. Он боится только оказаться недостойным любви Божией и потому боится совершить грех... Отдельно инок Георгий говорит о высоких достоинствах истинной христианки, всегда имеющей в своей лампадочке елей.

Слушаем глас старца:
«Христианин истинный верой ходит и, пребывая на земле, смотрит в Небесная и там разумеет вечное Отечество свое. У христианина один знак, и то не от земных: его значение и знак — одно превышающее всю тварь ведение Иисуса Христа, Сына Божия: он все в Нем находит — и путь, и свет, и бессмертие, временную и вечную жизнь, и Царство Божие. Истинного христианина можно познать по жизни и нравственности — он точно так живет, как написано в Евангелии и Апостоле об истинной жизни. Из христиан есть и такие, которые живут подобно Ангелам — таковы правила монахов, пребывающих в совершенных подвигах, соблюдающих чистоту и непорочность не только в делах и словах, но и в самых тонких помышлениях. Сии люди ходят по земле, а живут душой на Небе, и непрестанно славословят имя Божие. Они благоговейны, тихи, скромны и долготерпеливы до конца». Истинный христианин познается «от истинной веры и любви». Приметы его такие: «он любит елей, мирен, терпелив, милостив и благосклонен. И как в саду многие древа показуются своими плодами на взор приятными, но, как вкусишь от них, познаешь, что они негодны, так многие показуются добрыми, гладко, ласково и тихо говорят, много постятся и много молятся, но как коснешься их, тогда от плодов своих познаются горькими», наполненными злобой, ненавистью, «завистью и немилосердием... Ниже осуждается зде — пост, молитва, — но без любви христианской ничтоже суть; ниже гладкое, ласковое и тихое слово само в себе порочится, — но без плода любви есть единое лицемерие и лукавство. Ни единые бо слова, но дела с словами гладкими, ласковыми и тихими сопряженные показывают доброго христианина». Истинные христиане «пребывают в любви и хранят заповеди Божии». В «таковых душах» не имеется ничего плохого — «ни зависти, ни злобы, ни клеветы, ни порицаний и ни малейшего лукавства». Любовь ко Христу понуждает их «искать Самого Христа, вменяя все прочее за уметы». Чувство христианское «не порывисто, но скромно и тихо, кротко и смиренно, благопокорно и искренно в сознании своих немощей, но вместе твердо и постоянно о Христе», а христианская истина познается в долготерпении. Следует также помнить, «что истинные христиане чужды языческих дел, обычаев и забав», убегают «от тех людей, которые не боятся и не почитают Бога», поучаются день и ночь в законе Господнем. «Ведь многими скорбями, трудом и терпением о Господе приобретается Небесное веселие. Бедственно же участвовать в какой-либо лестной радости и прельщаться минутным удовольствием, забывши Бога вся видящего. Вкупе двум господам не можно работать». У всех истинных христиан «одна истинная радость — Господь Бог Иисус Христос, Избавитель от вечной смерти. О радость моя!.. Ни о чем другом не радуйтесь, как только о едином Господе». И не только радость у истинных христиан есть Сын Божий — Он и «истинная Жизнь», «Красота жизни», «в Heм вечная весна и лето, ... в Нем во всякое время» они находят «себе пребывающие удовольствия, несравненно лучшие земных наслаждений». И старец обращается к адресату, а через него ко всем: «О друг мой! Идем вслед Христа, безропотно нося свой крест, да будем мы Его хотя непотребными рабами, а Он нашим Господом, по благости и любви Его к нам». «Вам угодно знать, чем заняться прежде: рассуждением ли, рассматриванием ли, молитвословием ли? — Да, да: молитвословием, которое заключается в одном слове, непрестанно произносимом во внутренности сердца; оно вам известно: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя! А уже из этого взывания могут пролиться реки спасительных добродетелей и всякое чинное благоустройство вашего последующего подвижничества. Вразумительно ли тебе... сие младенческое лепетание? Веришь ли, что вдруг можешь научиться всем добродетелям? Конечно, вдруг! В едином Слове, о Нем же благодать возблагодать! Вся Тем быша и всяческая в Нем состоятся и содержатся! Изволь продолжать начальное слово частым взыванием со страхом Божиим – и увидишь, как любящим Бога вся споспешествуют во благое. Дивно, дивно о нас Божие промышление!»

При общении с другими людьми долг истинного христианина смиренно «исповедовать истинную веру, ... советовать во благое, убеждать в правоверии и объяснять учение православной веры: без чего не можно наследовать жизнь вечную... Но насиловать и вынуждать – никак не должно; Господу приятно произволение верующего сердца. «Аще от Бога суть, послушают вас!» «Христианский долг — самого себя уничижать и все безропотно сносить, а о других всегда иметь благие мысли и благотворить, по силе и возможности своей, и только удаляться от всякого греха, или иметь ненависть и к малейшим грехам, чтобы нимало не оскорблять Господа Бога, в Котором вся наша любовь утверждается». «Не стыдитесь явно говорить о долге христианском, — увещает подвижник, — и убегать непотребных разговоров и бесед. Рассудите: пусть весь мир возносит и оправдывает вас, но ежели это противно Господу, то кто может избавить от гнева Его? Лучше быть в милости у Господа и благоугождать Ему, — хотя бы весь мир возненавидел нас и осмеивал, — нежели, угождая миру, быть отвержену от Бога. Мир ничего не может сделать нам, разве более прославить наше упование о Господе и веру в благоустрояющий о нас Промысл Его... Предайте ваше сердце назирающему вас Господу».

Тот, кто не угождает мирскому и отдается в руки Божии, – боится отторгнуть от себя Господа, боится Его, а «боящемуся Бога дается сильное желание жить по заповедям Божиим», день и ночь в сердце своем слышать Его глас: «Аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите»; «Новую заповедь даю вам, да любите друг друга; яко же Аз возлюбих вы, и вы любите такожде». Подлинно такие христиане избегают не просто грехов, а даже так называемого «маленького греха». — «Какой бы ни был грех, всякий отклоняет душу от Бога, а потому и нужно исповедание и покаяние, прощение и очищение. Посему можем правильно понимать и тех, которые удаляются и бегают от многолюдства. Желающие спастися презирают и оставляют все то, что препятствует чистоте душевной и вечному спасению».

Не имеющий страха Божия, а соответственно не опасающийся греха, подвергается злым начинаниям. — «Не имея страха Божия в себе, глумится, не печется о себе, но спит без меры от уныния и о делах своих не радит. Вместилище бывает похотям» — в нем видится все житейское, — «не боится бо пришествия Владычня. Сицевый украшает страсти; ... смирение мерзит ему, гордыню любит... Придет Господь... и обрящет его во всех, яже не угодна Ему суть, и разлучит его и пошлет его во тму кромешнюю».

Во всей духовной красоте, во всем духовном величии, молитвенной собранности, чистоте, скромности... выступает истинная христианка. —«Истинная христианка никого ни одним словом не опечаливает; глаза ее опущены на сердце; ум вникает Иисусовой молитве; она никогда не говорит дерзновенно или громко, но тихо, и при всей ее скромности из уст ее износится потребное и полезное слово, растворенное смирением благоразумным». «Истинная христианка ищет и желает единого Христа; она Его беспрестанно вспоминает в своем сердце; любит Его от всей души и при самой скорби находит себе радость в Нем. Он ее истинное утешение и непоколебимая надежда избавления в тот час, в который никто избавить не может». И далее Задонский затворник подробно описывает жизнь, поведение — образ девицы-христианки: «Девица благоразумная и христианка, желающая спастись, ищет только Бога и к Нему единому прилепляется. Она Его только любит и Ему единому желает угодить. Она сохраняет свой дух, сердце и тело, очи и все свои чувства в чистоте. Она почитает свое тело яко храм Божий. Скромность видна в ее одежде и во всем ее виде. Всё показывает в ней целомудрие — ее очи, ее слова. Она... страшится даже вида зла; она всюду зрит пред собой Бога. Она причащается Святых Таин с благоговением и должным приготовлением: здесь-то она находит свою радость, утешение, силу. Она со всем усердием молится Богу, Святой Деве Марии Божией Матери, своему Ангелу Хранителю и всем святым девам. Она верна и в самых малейших вещах, однако же не полагается на себя; она противится и малейшим случаям ко греху и малейшим искушениям; она всего удаляется, что имеет или может иметь хотя малейший вид зла; она убегает собраний мужеских, игр, веселостей, зрелищ. Она всюду смотрит за собой с великим вниманием и наблюдает осторожность; вставая с постели и ложась, и при одевании ее зеркало есть распятый Иисус Христос, на Которого она часто взирает. Она любит молитву, размышление, чтение душеспасительных книг, богослужение, и во всем том полагает свое удовольствие. Она всегда занята и не бывает праздной; она тщательна в исполнении всего того, что Бог от нее требует в том состоянии, в которое Он ее призвал. Жизнь девицы-христианки есть жизнь сокровенная в Боге, духовная, внутренняя, смиренная, простая, кающаяся, примерная, назидательная, уединенная, не любящая показывать себя. Девица-христианка никогда туда не ходит, где ее целомудрие было бы в опасности, и избегает всех случаев к тому. Она занимается Богом, вознося почасту к Нему свой дух и свое сердце, поя или читая псалмы и прочие духовные песни; она отвращает очи свои от всех изображений и картин бесчестных, соблазнительных и неблагопристойных и от всего того, что противно целомудрию. Она закрывает очи свои от сует мирских; ее речи и разговоры чисты; все в ней показывает целомудрие; она не знает шуточных слов; она умерщвляет... свои страсти и обращает очи только на такие предметы, которые соблазнить и искусить не могут. Она умеренна в пище и питии; она мирна и согласна со всеми. Она всюду и каждому внушает любовь к целомудрию своей кротостью и своими словами; она покрывает свое тело с величайшей скромностью, дабы ничто не показывало противного христианской кротости и благопристойности. Она не ходит гордо, не делает знаков глазами и телодвижениями, не озирается на все стороны, но всегда ходит скромно; она воздыхает о грехах, содевающихся против целомудрия; она не привязана к миру, к почестям, богатству, удовольствиям. Она часто молится Богу о том, чтобы все жили целомудренно; она любит уединение, безмолвие, тишину. Она беспрестанно бдит над своим сердцем, словами, разговорами, очами и над всеми своими чувствами... Мудрая дева всегда имеет елей в своем сосуде: она ждет Небесного Жениха, бодрствует и исходит во сретение Ему своими воздыханиями и желаниями».

Дом христианина отличается не каменными стенами с железными решетками в окнах и высокими заборами, а внутренним устроением —крепостью духовной. «Христианский благочестивый дом никак в себе не терпит празднословия, шуток или безумного смеха и плясок, ни зависти, ни злобы, ни порицания, ни сладострастия, от чего избави Бог каждую спасающуюся душу. В доме христианском царствует благоговение, благочиние, мир, тишина, простота, чистейшая любовь и незлобие; в нем сохраняются заповеди Христовы и все делается в славу Божию».

Старец взывает: «Прошу вас искренним словом — живите и помышляйте, как научает Сам Господь наш Иисус Христос, Слово Божие: это — Сам покой и радость вечная!» Христианину надлежит идти «вслед Христа; неослабно нести крест свой и до конца претерпевать ради совершенного возраста, ради меры исполнения Христова». «Писание нас научает не позволять уму нашему ничего, кроме повеленного». «Пусть кто, как хочет, о себе мудрствует и возносится, но нам надлежит смиряться с преданностью себя воле Божией: ведь нас научает слово Божие, что подобает творити и что глаголати!» «Бедственно есть убавлять нечто или прибавлять к преданным от Духа Святого». «Господи, устне мои отверзеши, и уста моя возвестят хвалу Твою».

Источник: Журнал «Пастырь»