Пастырство в истории церкви

 

«КРОНШТАДТСКИЙ БАТЮШКА»


На протяжении многих столетий история России являла миру необычайно одаренных людей. Уникальность их личностей, масштабность и значительность деяний, глубина мыслей, сила и точность прозрений заставляет нас вновь и вновь обращаться к урокам их жизни, к плодам их творческих усилий, их драгоценному духовному опыту.

Среди немалого числа выдающихся деятелей России второй половины XIX — начала XX вв. протоиерей Иоанн Сергиев, которого любовно называли в народе «Кронштадтским батюшкой» и который вошел в историю под именем святого праведного Иоанна Кронштадтского, занимает совершенно особое место. Казалось бы, это был рядовой «белый» (то есть женатый) священник, не имевший высокого духовного сана, выходец из очень простой и бедной семьи провинциального дьячка, из архангельской глубинки. Он прослужил всю жизнь в Андреевском соборе небольшого морского городка Кронштадта, расположенного на известном отдалении от северной столицы и не имевшего ничего общего с ее оживленной общественной атмосферой, парадным лоском внешнего бытия. Столица отсылала в Кронштадт разного рода нежелательные для себя «элементы» — воров, убийц, пьяниц, бродяг, попрошаек. Чернорабочие в Кронштадтском порту и их семьи жили, как правило, в ужасающе тяжелых условиях. Но именно здесь, среди тьмы и нищеты, в эпицентре человеческих страданий, и суждено было зажечься великому светильнику русской святости.

Он пришел на свое служение именно тогда, когда в мире христианская любовь уже почти иссякла, когда ее вытеснили совсем другие «ценности» — деньги, выгода, прагматический расчет. Русская классическая литература на протяжении всего XIX века с тревогой предупреждала о происходящих нравственных переменах. «Ужасный век, ужасные сердца!» — так определил Пушкин в «Скупом рыцаре» эпоху буржуазного «золотого тельца». «Лоскутный стал человек», — поставил диагноз Гоголь, имея в виду, что человек потерял былую цельность, утратил высокие цели и идеалы, стал размениваться по мелочам, и оттого душа его становилась все пошлее, все равнодушнее, а значит, все мертвее. «Душа убывает», — подтвердил этот печальный диагноз Достоевский.

И вот в мир пришел человек, который стал жить как бы вопреки основным установкам своего времени: там, где царил эгоистический расчет, он отдавал последнее, оставаясь нередко буквально босым и раздетым; там, где в норму вошло холодное равнодушие и мелкие себялюбивые интересы, он проявлял горячую, искреннюю любовь и сострадание. Поистине, его душа вмещала в себя всю боль мира, а его молитва обрела великую силу исцеления, творила чудеса. Да, именно то, что нельзя назвать иначе как чудом, неоднократно совершалось по его молитвенной просьбе в ту эпоху скепсиса и рационализма, когда в чудеса уже давно перестали верить, а верили только современной науке. Однако многие лучшие представители этой науки склоняли головы перед невероятными случаями исцелений, которые происходили по дерзновенным молитвам Кронштадтского пастыря.

Заставляет задуматься тот факт, что святая личность такого масштаба, какой был присущ лишь величайшим подвижникам древности, была явлена России в новейший, катастрофический период ее истории и оказалась в непосредственной близости к ее трагическому эпицентру (Санкт-Петербургу), в самый канун готовящихся здесь «неслыханных перемен» и «невиданных мятежей». Такое явление не может быть случайным, и нам предстоит осмыслить его в настоящей работе.

В течение долгих лет торжества атеистической идеологии в советской России находились под строжайшим запретом все зарубежные биографические исследования об этом святом подвижнике, а также сборники, в которых были тщательно собраны многие свидетельства и документальные подтверждения чудесной помощи отца Иоанна Кронштадтского людям, оказавшимся в плену тяжких недугов или отчаянных обстоятельств. Однако память о народном печальнике и заступнике продолжала жить и в советское время. Рассказы о нем передавались из уст в уста, и не иссякал людской ручеек, тянувшийся к закрытому в 1923 году Иоанновскому монастырю на реке Карповке, к подвальному окошку с выбитым над ним крестом в гранитном цоколе. Люди знали, что по другую сторону стены находится замурованная гробница отца Иоанна.

В годы гонений в России, разумеется, нельзя было даже и думать не только о канонизации отца Иоанна, но даже о сколько-нибудь положительном упоминании его имени. Поэтому первой отца Иоанна Кронштадтского прославила Русская Зарубежная Церковь в 1964 году, а в 1990 году, в эпоху наступивших в стране перемен, отец Иоанн был причислен к лику святых Поместным Собором Русской Православной Церкви.

Начальный период отца Иоанна, его родословная

Отец Иоанн Кронштадтский родился в Архангельской губернии в селе Сура Пинежского уезда Архангельской губернии. Биограф пастыря епископ Александр (Семенов-Тян-Шанский) пишет: «Село расположено при слиянии рек Суры и Пинеги... в пятистах примерно верстах от Белого моря. Невдалеке от села большие холмы, белые алебастровые скалы с пещерами, леса, луга... В лесу много зверей и птиц... Во всем этом мощь, сила. Зато само село и все вообще созданное там руками человека скудно, бедно: скромные деревянные домики, две древние, давно покосившиеся церкви — Введенская и Никольская, в которых даже сосуды были оловянные, и, наконец, самый дом, где родился отец Иоанн, — не избушка, а скорее — ветхая лачуга...»[1].

Будущий пастырь родился в семье бедного причетника Илии Михайловича Сергиева и его жены Феодоры Власьевны 19 октября (1 ноября по новому стилю) 1829 года, в день празднования перенесения мощей великого болгарского святого, преподобного Иоанна Рыльского, в честь которого и был наречен. «За слабость здоровья крещен в доме священником Сергиевым; восприемники: Иоанн Кунников и священника Сергиева дочь Дарья» — такова подлинная запись о рождении младенца Иоанна в метрической книге. Мать отца Иоанна — Феодора Власьевна Сергиева (урожденная Порохина) тоже была из духовного сословия. Как пишет о ней епископ Александр (Семенов-Тян-Шанский), «она прожила сравнительно долго (скончалась в 1871 г.) и увидела занимавшуюся славу своего сына. До нас дошли ее фотопортреты. Лицо ее очень русское, широкое, благообразное, выражает особую, свойственную русским северянам, твердость»[2]. Современники отмечали ее «религиозность без уступок и колебаний, веру в Бога без сомнений». Сохранилось предание, что отец Иоанн часто говорил: «Кто помянет моих родителей, того и я помяну в своих молитвах».

Отец Иоанна был псаломщиком Никольской церкви села Сура. Отец Иоанн всегда благоговейно почитал память своего отца. В 1890-е годы он воздвиг часовенку на его могиле близ церкви, в которой Илья Михайлович прослужил всю жизнь. Сам же род Сергиевых своей историей восходил еще к середине XV века, и в нем было много священников, дьяконов, дьячков.

В «Кратком историческом описании приходов и церквей Архангельской епархии» (Архангельск, 1894) самое раннее упоминание фамилии Сергиевых среди имен других церковнослужителей Пинежского уезда относится к 1687 г.: Яков Сергиев в Сурском приходе. Затем в Чухченемском приходе того же уезда встречаем Михаила Сергиева (1755), и, возможно, его же в Соялвском приходе (до 1756 г.). Дед отца Иоанна, также местный священник, Михаил Никитич Сергиев, родился в 1779 году. Его старший сын Илья родился 13 июля 1808 года. Окончив уездное Духовное училище, вернулся домой и стал служить в местной церкви. В 1828 году он женился на дочери дьячка того же прихода Власия Порохина Феодоре (родилась 8 февраля 1808 г., умерла от холеры 8 июля 1871 г.)[3].

Родители Иоанна были очень бедны и добывали пропитание, помимо службы, тяжелым физическим трудом. Кроме первенца Иоанна, у них было еще несколько детей: двое сыновей, Никита и Василий, которые умерли в младенчестве, еще один Иван, прожив 18 лет, умер от чахотки, а девочки, Анна и Дарья, выжили и вышли замуж — одна за дьякона Сурского прихода Василия Фиделина, вторая — за крестьянина деревни Горской Семена Малкина. Известно, что старший сын Фиделиных, Иван Васильевич, впоследствии переехал в Кронштадт и стал личным секретарем своего знаменитого дяди. В 1892 году он издал собрание сочинений отца Иоанна Кронштадтского.

Вторая сестра отца Иоанна, Дарья, вместе с мужем и детьми жила в Суре. Батюшка поддерживал их материально. В 1905 году Дарья Ильинична ездила в Кронштадт на празднование 50-летия священнической деятельности отца Иоанна. Многие обратили внимание на ее сходство с пастырем — в особенности были похожи глаза, «выражающие чистоту помыслов и безграничную всепоглощающую любовь»[4]. Одна из дочерей Дарьи, Анна, вышла замуж за священника Иоанна Орнатского (1870-1937) и переехала в Петербург. Т.И. Орнатская, принадлежащая этой семье, ныне занимается расшифровкой и изданием дневников отца Иоанна.

Но вернемся к ранним годам жизни Иоанна Сергиева.

В детстве Иоанн был слаб здоровьем, часто болел, однажды едва не умер от оспы. Не раз он видел, как мать молилась в слезах перед иконой, и сам учился у нее глубокой проникновенной молитве. Простая, строгая и нежно любящая мать умела поддержать и развить в сыне молитвенное настроение, послушание, любовь к Богу и людям. За советом к своей матери, прожившей долгую жизнь, отец Иоанн обращался и тогда, когда стал знаменитым пастырем. С самых ранних лет он представлял собой идеал послушания и нежной любви к родителям. Доброе семя, посеянное благочестивыми родителями, прорастало в душе мальчика и уже в детстве приносило плоды. Он умел сострадать чужому горю, и односельчане нередко просили его помолиться, замечая в нем этот особый благодатный дар.

«Однажды ночью, — рассказывала близкая к отцу Иоанну игумения Таисия, — шестилетний Ваня увидел в комнате необычный свет. Взглянув, он увидел среди света Ангела в его небесной славе. Младенец Иоанн, конечно, смутился от такого видения. Ангел успокоил его, назвавшись его Ангелом Хранителем, всегда стоящим окрест его в соблюдение, охранение и спасение от всякой опасности»[5].

В 1839 году отец, с большим трудом собрав скудные средства, отвез Иоанна в Архангельское приходское училище. Однако учение на первых порах шло туго: мальчик занимался целыми днями и все равно не успевал. И потом, когда после окончания приходского училища юный Иоанн Сергиев был переведен в Архангельскую Духовную Семинарию, учение, как вспоминает отец Иоанн, давалось ему тяжело: он плохо запоминал и усваивал преподаваемые в Семинарии предметы. «Оставшись в Архангельске совершенно один, — как вспоминал впоследствии отец Иоанн, — я лишился своих руководителей и должен был до всего доходить сам. Среди сверстников по классу я не находил да и не искал себе поддержки или помощи; они все были способнее меня, и я был последним учеником»[6]. Скорбя о своих неудачах, Иоанн часто с молитвой обращался к Богу, чтобы Он помог и просветил его. И вот что пишет об этом сам отец Иоанн: «...Ночью я любил вставать на молитву. Все спят... тихо. Не страшно молиться, и молился я чаще всего о том, чтобы Бог дал мне свет разума на утешение родителям. И вот, как сейчас помню, однажды был уже вечер и все улеглись спать. Не спалось только мне, я по-прежнему плохо читал, не понимал и не запоминал ничего из рассказанного. Такая тоска на меня напала: я упал на колени и принялся горячо молиться. Не знаю, долго ли я пробыл в таком положении, но вдруг точно потрясло меня всего. У меня точно завеса спала с глаз, как будто раскрылся ум в голове и мне ясно представился учитель того дня, его урок; я вспомнил даже, о чем и что он говорил. И легко, радостно так стало на душе. Никогда не спал я так спокойно, как в ту ночь...»[7].

Этот рассказ напоминает событие из жития Преподобного Сергия Радонежского: ему поначалу также трудно давалась школьная премудрость, и он получил дар учения свыше (вспоминается известная картина М.В. Нестерова «Видение отроку Варфоломею»).

Иоанн Сергиев стал хорошо учиться, блестяще завершил обучение и в 1851 г. был переведен в Санкт-Петербургскую Духовную Академию на казенное обеспечение. Там «студент Сергиев, — как пишет о нем митрополит Вениамин (Федченков), — отличался особым прилежанием. Он усваивал все серьезно, глубоко. Но, кроме обязательных предметов, Иван Ильич читал и святых отцов. Особенно любил он творения святого Иоанна Златоуста... С товарищами, по-видимому, у него не было каких-либо особо близких отношений и дружбы, а тем более веселых товарищеских пирушек. Подобно древнему святому Василию Великому, и он пользовался уважением и даже боязнью со стороны студентов: не до веселья и не до празднословия было ему»[8].

Во время учебы в Академии умер отец Иоанна. Поэтому юноша подрабатывал переписыванием бумаг и все маленькое жалование отсылал матери, испытывавшей серьезные материальные трудности.

12 декабря 1855 года Иоанн Сергиев закончил Академию со степенью кандидата богословия, был рукоположен в сан священника и определен на служение в Андреевский собор города Кронштадта. Когда он впервые вошел в него, то был поражен тем, что когда-то он уже видел точно такой собор во сне.

«В это время в Кронштадте скончался протоиерей Андреевского собора отец Константин; и от него осталась взрослая дочь Елизавета, — пишет митрополит Вениамин Федченков. — По старым обычаям, особенно если после умерших оставались сироты, приход доставался кандидату, который женился на осиротевшей дочери. Обычай тоже добрый. Так Иоанн и Елизавета сочетались браком. Но с самого начала совместной жизни молодой муж упросил жену жить в девстве, как брат с сестрой... Ему хотелось всецело отдать себя на служение Богу и ближним...»[9]. Отец Иоанн нежно любил свою супругу, ласково называл ее в письмах «мое подружие». И она помогала ему нести крест пастырского служения, делила с ним радости, трудности, огорчения.

Они прожили вместе, в любви и согласии, 53 года. Елизавета Константиновна пережила своего супруга лишь на несколько месяцев. Такая преданность друг другу, такая ангельски чистая жизнь была и остается настоящим чудом. Ведь уже в те времена в общество глубоко проникло развращение нравов, нередко распадались семьи. С разрушения семьи исподволь начиналось разрушение государства. Это понимали выдающиеся писатели. Не случайно на первый план в русской и европейской литературе второй половины XIX в. выдвигается «семейная драма», «семейный роман», в которых, как правило, изображалось глубокое неблагополучие в отношениях между самыми близкими людьми. Отец Иоанн примером собственной жизни показывал, что прочная, дружная семья — фундамент земной жизни и что, опираясь на этот фундамент, человек может совершить много добрых и даже великих дел. «Любовь — великая сила, — утверждал он. — Она и немощного делает сильным, и малого великим». Конечно, избранный отцом Иоанном путь сохранения девственной чистоты в браке был необычным, исключительно редким. Он означал, что подвижник добровольно принес себя в жертву, полностью посвятив всю свою жизнь Богу и людям.

Главные направления деятельности отца Иоанна

Благотворительность

Когда-то в Семинарии отец Иоанн мечтал о миссионерской деятельности среди каких-нибудь диких племен, ничего не знающих о Христе. Но потом, оглядевшись внимательно вокруг, понял, что миссионерство жизненно необходимо в родной России — так много было в ней заблудших душ, потерявших христианский образ, отчаявшихся, ожесточенных.

С самого начала своего священства в Кронштадте отец Иоанн обратил внимание на кронштадтских бедняков, так называемых «посадских». Эти люди летом, благодаря работе на коммерческих судах, еще бывали сыты, но в зимнее время, лишенные средств к существованию, они полностью становились обузой для городских обывателей. Первое время батюшка пытался лечить эту язву народной бедности личной благотворительностью. Он ежедневно заходил в мелочную лавку, которая находилась на углу Андреевской улицы и Николаевского проспекта, менял на копейки большую часть своего дохода и раздавал их «посадским». Но, раздавая бедным все свои средства, отец Иоанн скоро убедился, что его личная благотворительность все-таки недостаточна, чтобы помочь всем нуждающимся. Поэтому в 1874 году он основал при Андреевской церкви православное братство «Попечительство святого апостола Андрея Первозванного». Официальное открытие Андреевского попечительства состоялось на престольный праздник в честь первоверховных апостолов Петра и Павла. В приходском Попечительстве были люди разных сословий и положения, но всех их объединяли общие дела на благо ближним, здесь царил дух братства и единодушия.

Материальная помощь стала вполне достаточной, но отец Иоанн не успокаивался и на этом. Он понимал, что настоящее благополучие человека может быть достигнуто только через исправление, исцеление души и постарался создать для этого наиболее благоприятные условия. Отец Иоанн добился коренного изменения положения городской бедноты путем создания Дома трудолюбия, в котором безработные, нищие люди могли заработать себе дневное пропитание и ночлег.

Во все времена и у всех народов нравственный закон и предписания религии обязывали богатых и состоятельных людей оказывать милосердие и посильную помощь бедным. Государство, в свою очередь, выделяло часть доходов на помощь беднякам. Но не всегда денежная помощь достигала цели. Бывали случаи, когда деньги доводили бедняков до еще худшего состояния, а нищенство, как известно, легко обращается в ремесло. Чтобы избежать подобных ситуаций, необходимо было понять, что оказывать помощь надо лишь тем людям, которые по болезни, старости или увечью сделались совершенно неспособными к труду.

И помощь должна оказываться предоставлением работы и содействием сбыту продуктов их труда. Для этих целей и стали открывать дома трудолюбия.

Еще киевская княгиня Ольга, приняв христианскую веру, щедро благотворила сирым и убогим. При царе Феодоре Алексеевиче предполагалось устройство «двух шпитален по новым еуропским обычаям, чтоб не было впредь по улицам бродящих и лежащих, меж которыми притворяются воры, и всем здоровы и работать могут». Петр Великий также проявлял заботу о нищих и создал два благотворительных учреждения: богадельню для всех престарелых и неспособных к работе и смирительный дом для заключения в него промышлявших нищих. Екатерина II, продолжая начатое Петром дело и вполне разделяя его точку зрения, возложила в 1775 г. на Приказ общественного призрения учреждение работных домов. Но в то время работные дома у нас не привились. Был открыт только один дом в Москве и два дома трудолюбия — в Санкт-Петербурге и Рязани.

Лишь в последней четверти XIX века работные дома и дома трудолюбия получили совершенно новое развитие.

Первый в России Дом трудолюбия — четырехэтажное здание — был построен в Кронштадте за срок немногим более года и открыт в октябре 1882 года. Всякий желающий мог получить в Доме трудолюбия простую работу, например: клейку картузов, трепанье пеньки и т. п. и получал за это здоровую, сытную пищу, небольшую плату и простой, но чистый ночлег.

В состав Дома трудолюбия входили следующие мастерские: пенькощипаль-ная мастерская, в которой работало в течение года до 25 тысяч человек; женская мастерская, состоявшая из трех отделов: модного, белошвейного, вышивки и метки белья; сапожная мастерская, в которой под руководством опытного мастера мальчиков обучали сапожному мастерству; а также — народная столовая, в которой за небольшую плату отпускались обеды, а в праздничные дни устраивались бесплатные обеды на несколько сотен человек; ночлежный приют, взимавший за ночлег по 3 копейки; бесплатное призрение бедных женщин; бесплатная амбулаторная лечебница; народные чтения, которые велись по воскресным и праздничным дням и состояли в разъяснении Евангелия и чтении общедоступных курсов по литературе и истории; бесплатное начальное народное училище; вечерние классы ручного труда; класс женского рукоделия; бесплатная детская библиотека при начальном училище; народная бесплатная читальня; воскресная школа; рисовальные классы; убежище для сирот и дневное пристанище для приходящих детей; второй приют для малолетних обоего пола; летний загородный дом милосердия; дом Андреевского приходского попечительства, где производилась ежегодно выдача денежных пособий бедным на несколько тысяч рублей [10]; также была учреждена книжная лавка и устроены огороды для снабжения овощами различных учреждений Дома трудолюбия.

В Доме трудолюбия имелась домовая церковь во имя святого благоверного великого князя Александра Невского. В мае 1891 г. была сделана закладка Странноприимного дома. По мысли отца Иоанна, целью этого учреждения было предоставление бедным людям пристанища во время их приезда в Кронштадт к отцу Иоанну за молитвой и советом. «Ничего своего у меня нет, — говорил батюшка, — Бог дает, а я отдаю это людям». Эти слова он сказал при закладке Странноприимного дома в Кронштадте: «Ко мне влекутся сердца верующих со всех концов нашего обширного Отечества. И не только в России и Сибири, но и из-за границы обращаются ко мне за советом и молитвою. Сам не знаю, как объяснить это расположение ко мне добрых людей. Здесь возможно одно объяснение: вера и любовь это соделывают. Вера и любовь всего достигают, все превозмогут» [11].

Таким образом, отец Иоанн Сергиев, долгие годы являвшийся настоятелем кронштадтского Андреевского собора, проповедовал не столько словом, сколько подвигом, примером действенной любви. Он был носителем истинно народной культуры. Ведь в нашем народе с древних времен сложилась традиция помогать «всем миром» тем, кто попал в беду или нуждался в материальной и иной поддержке. Одним из главных, исконных идеалов Святой Руси было человеческое братство, соборное служение, которое предполагает свободный творческий вклад личности в общее дело (державное строительство, создание духовных и материальных ценностей, спасение души). Святой праведный Иоанн Кронштадтский напомнил об этих коренных основах жизни народа в ту эпоху, когда многие представители высших слоев общества о них совершенно забыли и предпочитали жить для себя, для своего удовольствия — по «западному образцу». Подобные устремления существуют и в наше время, и нам, растерянным перед лицом множества человеческих бедствий — пьянства, наркомании, бездомности, детского бродяжничества и сиротства — не мешало бы вспомнить опыт успешного социального служения Кронштадтского пастыря, в котором он опирался на традиции и духовно-нравственные устои жизни русского народа.

Вот что писал главный редактор газеты «Кронштадтский вестник» Ф.А. Тимофеевский: «Имя и дела отца Иоанна должны быть запечатлены на страницах истории в должное назидание потомству и для постоянного напоминания о тех золотых незабвенных годах, когда на Кронштадт смотрели как на город благочестия и молитвы» [12].

Устройство храмов и монастырей

Отец Иоанн Сергиев с первых лет своего служения в кронштадтском Андреевском соборе прилагал усилия к обустройству и расширению новых храмов на острове Котлин. Открытие и строительство их благотворно сказывалось на духовной жизни и обстановке на острове.

Уже в 1860-х гг. молодой кронштадтский батюшка принял участие в сооружении и освящении Морской церкви Богоявления Господня с часовней (1861-1862), храма во имя Святителя Николая Чудотворца при классической мужской гимназии Императора Александра II на Княжеской улице (1862), церкви Святой Троицы на Православном гражданском кладбище (1865). Он освятил домовую церковь в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» при военной тюрьме в Кронштадте (1871), а также величественный собор в честь Владимирской иконы Божией Матери с приделами в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» и блаженного Николая Кочанова, Христа ради юродивого, Новгородского (1875 -1880).

В 1890 г. отец Иоанн освятил храм во имя святого благоверного князя Александра Невского при Доме трудолюбия, в 1891 г.— домовую церковь во имя святого равноапостольного князя Владимира при Сухопутном манеже и деревянную часовню на православном военном кладбище в Кронштадте; в 1897 г.— церковь в казармах 148-го Каспийского полка, а в 1898 г.— часовню на могиле своей матери, Феодоры Власьевны Сергиевой, на Кронштадтском кладбище.

Пастырь также помог материально и освятил церковь в честь своего небесного покровителя — преподобного Иоанна Рыльского при кронштадтской гражданской тюрьме. В 1902 году был заложен Николаевский морской собор - храм-памятник всем погибшим русским воинам-морякам. До освящения этого величественного храма отцу Иоанну не довелось дожить. Было ему откровение, что кончина его наступит тогда, когда огромный морской собор будет подведен под купол. Этот этап строительства настал в 1908 году. Когда отец Иоанн, проезжая мимо, заметил близость окончания строительства, в разговоре он обратил на это внимание своих спутников. И действительно, вскоре последовала мирная кончина старца, предсказанная им самим.

Отец Иоанн особенно покровительствовал избравшим путь монашества, что способствовало расцвету именно женских монастырей в России, особенно на русском севере и северо-западе, охватывая как исконно русские земли, так и их западные окраины, например, Великое Княжество Финляндское, Прибалтийский и Привислинский края (Польша), Холмскую Русь.

Всего при активном участии отца Иоанна было создано более тридцати монастырей. Общее же число созданных, облагодетельствованных и освященных отцом Иоанном храмов и монастырей столь велико, что не поддается исчислению.

Упомянем конкретные святые места, основателем, учредителем или благоукрасителем которых был Кронштадтский пастырь. Это — знаменитый Леушинский Иоанно-Предтеченский женский монастырь. Его настоятельницей была известная игумения Таисия (Солопова), духовная дочь пастыря, оставившая после своей кончины (в 1915 г.) воспоминания об отце Иоанне, дневники и наставления в духовной жизни.

В Леушинской обители действовали школа и приют для сирот и престарелых вдов. Отец Иоанн очень любил Леушинскую обитель, где с его помощью было устроено 12 храмов и девичье училище. Начиная с 1891 г. пастырь почти каждое лето по пути на родину посещал Леушино. «Благодарю за любовь, ласку и гостеприимство, встреченное и встречаемое ежегодно в вашей Леушинской обители, дающей истинный покой и отраду духа», — писал он. Отец Иоанн стал основателем и одного из скитов Леушинского монастыря во имя апостола и евангелиста Иоанна Богослова — пустыньки «Крестик».

Подворье Леушинского монастыря было любимым местом служения отца Иоанна в С.-Петербурге. Эти службы собирали множество народа. «Стремление к Причастию было неудержимое», — сообщал отец Иоанн в письмах к игумений Таисии. «Как хорошо в твоем храме! Спасибо тебе за твое подворье!» - благодарил игумению Кронштадтский пастырь.

В 1883 г. на месте явления древнего чудотворного образа Божией Матери (1683 г.) в селе Лесна Седлецкой губернии, между Брестом и Варшавой, была основана Леснинская Богородицкая община (с 1889 г. — монастырь). При деятельных трудах игумений Екатерины (в миру — графини Е.Б. Ефимовской), пришедшей туда с первыми пятью сестрами и двумя девочками, а также благодаря помощи святого праведного Иоанна Кронштадтского здесь была учреждена первоклассная обитель с шестью храмами. При обители действовала богадельня и больница, где нуждающиеся могли получить бесплатную медицинскую помощь и лекарства. Церковно-учительская школа, а также школа-приют при монастыре, где жило и воспитывалось более 400 девочек, были известны на всю Россию.

Пастырская и педагогическая деятельность отца Иоанна

Чтобы понять и прочувствовать всю тяжесть и величие духовного подвига отца Иоанна, необходимо представлять, как проходил его день. Спал батюшка по 3-4 часа в сутки. Вставал он ежедневно в 3 часа ночи и готовился к служению Божественной литургии. Около 4 часов он отправлялся в собор к утрени. Здесь его уже встречали толпы паломников, жаждавших получить от него хотя бы благословение. Тут же было и множество нищих, которым отец Иоанн раздавал милостыню. За утреней отец Иоанн непременно сам всегда читал канон, придавая этому чтению большое значение. Перед началом Литургии была исповедь. Общие исповеди, которые разрешено было проводить отцу Иоанну, потрясали и преображали множество душ. По свидетельству очевидцев и сослуживших отцу Иоанну, совершение им Божественной литургии не поддается описанию. Служба отца Иоанна представляла собою непрерывный горячий молитвенный порыв к Богу. Во время службы он был истинным посредником между Богом и людьми, ходатаем за их грехи, был живым звеном, соединявшим Церковь земную, за которую он предстательствовал, и Церковь небесную.

Все дни его долголетней жизни, наполненной неустанными трудами и молитвами, протекли пред лицом народа, среди огромного народного стечения на улицах, площадях и в частных домах. «Я, видно, умру в народе», — говорил отец Иоанн. Диакон Андреевского собора Бабенко рассказывал, как однажды отец Иоанн стал выходить из собора не через двери алтаря, а через церковь, сквозь толпу народа. Люди бросились к нему за благословением, свалив его с ног и многие попадали на батюшку. Когда толпа опомнилась и расступилась, отец Иоанн встал в изорванной одежде, но очень веселый и сказал: «Слава Богу, жив!»

Несмотря на всю свою необыкновенную занятость, отец Иоанн вел духовный дневник, куда ежедневно записывал свои мысли, приходившие ему во время молитвы и созерцания, в результате «благодатного озарения души, которого удостаивался он от всепросвещающего Духа Божия». Эти мысли составили впоследствии замечательную книгу, изданную под заглавием «Моя жизнь во Христе». Книга эта представляет собой подлинное духовное сокровище и может быть поставлена наравне с творениями древних отцов Церкви и подвижников христианского благочестия. Книга эта является также ценным свидетельством того, как духовно ответственно и напряженно, в постоянном строгом самонаблюдении, в прямом общении с Богом, жил великий праведник.

Нельзя не упомянуть и о плодотворной педагогической деятельности отца Иоанна. Она началась с 1857 г., когда он стал давать уроки Закона Божия в Кронштадтском городском училище. В 1862 г. в Кронштадте открылась классическая гимназия, и пастыря пригласили на должность законоучителя. Он с радостью согласился — его отличала какая-то особенно нежная и горячая любовь к детям. Талант преподавателя составлял одну из особенностей богатой натуры молодого священника. К тому времени у него уже оформилась четкая система педагогических взглядов. Он считал, что задача каждого преподавателя состоит в том, чтобы дать ученикам прочный, фундамент знаний, на котором они сами могут впоследствии строить здание разумного миропонимания. Он не раз подчеркивал, что главное — не количество информации, а прочность усвоенного. Прочность эта, на его взгляд, обеспечивается соединением знания с живой человеческой душой. «Не сором ли оказалось все, что было преподано искусственно, безжизненно?» — задавал он вполне обоснованный вопрос. «Не в том сила, чтобы преподавать многое, а в том, чтобы преподать немногое, но существенно нужное... Область знаний безгранична. Но область полезных и существенно необходимых знаний ограничена. Из множества достаточно выбрать самое необходимое и привести это в стройную систему, соображенную с количеством других предметов... В противном случае мы будем разрушать труды один другого…» [13]

Обучение ума, считал Кронштадтский пастырь, обязательно должно сочетаться с воспитанием сердца, иначе знания могут принести не пользу, а вред: «Можно и весьма много знать, как говорится, проглотить науку, быть весьма ученым человеком и в то же время, увы, быть негодным человеком и вредным членом общества» [14].

Примечательно, что отец Иоанн почти никогда не ставил плохих оценок, и иметь «три» по Закону Божию считалось среди его учеников величайшим позором. Отец Иоанн был добр, но огорчить его невыученным уроком было стыдно, поскольку ученики его искренне уважали и любили, а потому старались прилежно заниматься. Его беседы о вере и Церкви были настолько живыми и проникновенными, что «запоминались навсегда и почти одинаково сильными и слабыми учениками. Были такие, которые не сразу умели передать содержание бесед отец Иоанна, но не было таких, которые не принимали в душу этого содержания. Все внимание дорогого батюшки направлено было не столько на то, чтобы заставить запомнить, сколько — чтобы... наполнить их теми святыми образами, какими была полна его душа» [15].

Отец Иоанн часто давал своим ученикам читать дома жития святых. Они с увлечением делились прочитанным со своими близкими, потом просили новых книг. Так созидалось нелегкое дело духовного просвещения, преображения человеческой личности. Были случаи, когда из гимназии исключали какого-нибудь «нетерпимого» ученика, и тогда отец Иоанн упрашивал отдать «озорника и лентяя»» ему на поруки. «Отдавали, и нужно было видеть, с каким вниманием наблюдал отец Иоанн за вверенной ему душой. Он следил за ним, как за больным растением, наблюдал за каждым нездоровым движением и выхаживал... Через несколько месяцев «нетерпимый ученик» становился другим, новым» [16].

Многое из педагогического опыта отца Иоанна Кронштадтского могло бы весьма пригодиться в современной школе. Главное, он воспитывал собственной личностью. Много времени он отдал просвещению русского юношества, поскольку понимал, что от этого будет зависеть и их собственная судьба, и судьба страны. Между тем, в начале нового, XX века Россия оказалась на великом перепутье, накануне невиданных потрясений и перемен.

М.М. Любомудрова,
г. Санкт-Петербург
(Окончание следует)


Примечания:

1. Епископ Александр (Семенов-Тян-Шанский). Отец Иоанн Кронштадтский. Париж,1990. С. 11.
2. Там же, С. 14.
3. Подробно о родословной о. Иоанна Кронштадтского см.: Кронштадтский пастырь М., 2002. Вып. 1.С. 23-27.
4. Источник живой воды. СПб, 1910. С. 688.
5. Игумения Таисия. Записки. Беседы с отцом Иоанном Кронштадтским. — СПб, 2002. С. 68.
6. Иоанн Кронштадтский. Моя жизнь во Христе. М, 1999. С. 25.
7. Светильник веры и благочестия. Святой праведный Иоанн, Кронштадтский чудотворец. Житие и новые чудеса. — СПб, 1996. С. 4.
8. Митрополит Вениамин Федченков. Святой праведный Иоанн Кронштадтский. СПб, 2005. С. 14.
9. Святой праведный Иоанн Кронштадтский. Жизнеописание, чудеса и наставления. Минск, 2000. С. 49.
10. Кронштадтский Андреевский собор. Кронштадт, 1892. С. 59.
11. Журнал «Нива», № 5 от 27 декабря 1895, с. 1202
12. Тимофеевский Ф.А. Краткий исторический очерк двухсотлетия города Кронштадта. Кронштадт, 1913. С. 19.
13. Источник живой воды. СПб. 1995. С. 91.
14. Десятников А.В. Иоанн Кронштадтский. М., 1996. С. 58.
15. Там же. С. 83.
16. Сурский И.К. Отец Иоанн Кронштадтский. М.,1994. Т. 1, с. 68.

Источник: Журнал «Пастырь»: декабрь 2008 г.